Как это было!

Рассказы,повести - обсуждение

Модераторы: Полиграфыч, Torn, rossich, Ewik985

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 21 авг 2012, 08:18

В. Ковтун. Леденящий зной Шарджоя

Шарджой!
Здесь день летит стрелой,
И леденящий зной.
Хочу скорей домой...
(Из песни 7 отряда)

Начало

Мне повезло с самого начала. Во второй роте, где собрались одни рязанцы, было вакантное место командира 4-й группы. Командиром роты был Деха Щербаков, а взводными Химов, Лавриенко и Трофимов, которых я прекрасно знал с училища. По уровню подготовки мы превосходили все остальные подразделения отряда, укомплектованные «приемными детьми спецназа». Многие из них, к сожалению, не только не умели, но и не хотели воевать. Через несколько месяцев в штат рот разведки ввели должность заместителя командира. Из Газни к нам в роту приехал Костя Кожмяков, выпустившийся в 1980 году из известной девятой роты.
Прибывший в отряд начальник штаба ТуркВО генерал-лейтенант Гусев дал нам на обустройство месяц. Для охраны нашего расположения из Лошкаргаха прибыл батальон десантников. Спустя несколько месяцев Федорова сняли. На его место прибыл Лихидченко из 173 отряда. С ним дело пошло, хотя он был перестраховщик жуткий. Всю «войну» нашего отряда планировал замкомбата Женька Сергеев.
Выходить мы начали сразу, пытаясь работать в окрестностях. Духи там были абсолютно непуганые. Самый первый результат дал Алик Алабергенов. Вторая группа 1-й роты захватила в засаде несколько стволов. Наш отряд стоял под горкой, за которой проходила дорога. Духи там ходили запросто. От расположения отряда место засады находилось в трех километрах. Ночью он забил там «барбухайку».
Первые полгода мы так и работали в окрестностях. Уходить в даль не было смысла, когда духов и под боком, хоть отбавляй. Результаты, правда, были не очень большие: два—три автомата, пара мин. Месяца через три стали выходить на броне. Самое странное было в том, что духи никак не могли поверить в то, что мы представляем собой реальную опасность для них. Были случаи, когда они, как капелевцы, ходили в психическую атаку с автоматами наперевес на... броню. Кто победил, наверное, объяснять нет нужды.
Примерно через шесть—семь месяцев мы завершили оборудование нашего аэродрома. Отряду были приданы четыре вертолета Ми-8 и столько же Ми-24. Использование авиации позволило существенно увеличить радиус действий наших групп.
Все боевое становление наших групп проходило под надзором заместителя командира отряда. Сергеев — истинный фанат спецназа. Практически на все облеты и на многие выходы с группами он ходил сам. Под его руководством мы отрабатывали и совершенствовали нашу тактику.

Вся эта предварительная работа не замедлила сказаться через шесть месяцев. Результаты повалили, как из рога изобилия.
Поскольку район был действительно непуганый, для того чтобы добиться в засаде результата, нужно было просто этого хотеть и не лениться выполнять элементарные правила маскировки. Это соблюдали далеко не все.
Тот же Алик Алабергенов, находясь на дневке с группой, допустил непростительную халатность. Первые боевые потери были в его группе. Группа занимала круговую оборону. Все тройки какого дились на своих позициях и... спали. На одну из троек вышло пятеро духов. Они тоже не сообразили, что сонных нужно просто зарезать, начали стрелять. Остальные разведчики тоже проснулись и всех пятерых завалили.
Вообще, вопреки расхожему мнению о том, что афганцы — великие воины, у меня такого впечатления не сложилось.

Новогодний подарок

В Новогоднюю ночь на 1986 год, поздравив бойцов, мы сели своей компанией встретить праздник. Сидели у переводчиков. Скоро подошел и Женька Сергеев. На столе даже откуда-то появилось шампанское. Потихоньку празднуем. На алкоголь не налегаем, мне завтра с группой высаживаться. Вдруг заходит старшина роты: «Вы что, товарищи офицеры? Батальон уже построился!». Выходим и видим, что действительно батальон уже стоит. Я встал в строй своей роты и негромко спрашиваю у своего заместителя, Гены Коринца, которого привез из Крыма: «Что случилось?». По тому, как он вздохнул, я понял, что ЧП у нас. Помолчав, он сознался: «Брагу у нас нашли».
Лихидченко любил раздуть из мухи слона. После того как распустили солдат, оставили нас и еще раз «повозили мордой об стол».
После этого я подошел к Коринцу и сказал: «Гена, вернемся с выхода, если результата не будет, всем конец, а тебе особенно». Естественно, что после этого вся группа не только прилагала все усилия для выполнения задачи, но и, наверное, молилась, чтобы был результат. Бог услышал их молитвы. Высаживал нас под Калатом ротный. Это был период, когда результаты в батальоне были небольшие и случались нечасто. Зимой всегда наступал спад боевой активности у духов, и, как результат, у нас.

С места десантирования до дороги мы шли километров восемь. Дорога была в низине. Поэтому спускаться я не стал. Было часа два ночи. Морозец градусов десять. Обхожу своих. Никто не спит. По такому холоду не до сна. Все в инее, как Деды Морозы.
Наблюдаю в БН и вижу — идет машина. Как потом выяснилось, «Татра» с большой фурой. Я командую: «К бою!». И через несколько минут моя группа уже залегла у дороги. Взяли машину легко. Охраны было всего восемь человек. В машине оказалось тридцать пять PC, боеприпасов огромное количество. Сто с лишним стволов одних и сто с лишним других.
Доложили в отряд. Комбат приказал весь результат забрать в батальон.
Прилетел Володя Трофимов, недавно назначенный ротным, и удивил меня вопросом: «А ты как здесь оказался? Я думал ты никуда не пойдешь». Он, видно, так и «воевал» до того, как стал ротным. Вертушки летали несколько раз, а мы дожидались нашей очереди эвакуации. Это был первый крупный результат.
По прибытии в отряд довольный комбат приказал начальнику Штаба оформить на мое имя представление на «Знамя». (Его я так и не получил.)

Результат, за который ничего не дали

Довольно большой результат дала моя группа в феврале 1986 года. Как раз в это время к нам в батальон пришла из Кабула большая колонна с продовольствием, которую, по обыкновению, сопровождали танки и БТРы. Сергеев задумал выйти на границу нашей зоны ответственности под прикрытием колонны. Шли ночью. В мою группу входило 16 человек. Мы двигались на двух «брониках» роты минирования впереди, изображая головной развед-дозор и проверяя дорогу. Пехота шла довольно шумно. По дороге нашли несколько мин и тут же реализовали их. Проходящим мимо декханам, которых тут же обвинили в том, что это их закладка, привязали найденные мины на голову и рванули. Как я понял, это у них было в порядке вещей.
Мы десантировались на стыке нашей зоны и зоны Газнийского отряда в 75 километрах от ППД. Метрах в пятистах от дороги находились развалины, где мы укрылись. Развалины были довольно старые и подозрения вызывать не должны. Когда взошла луна, мы двинулись к намеченному нами караванному маршруту духов. До него было километров пятнадцать. Местность была сильно пересеченная, и поэтому шли всю ночь. До горной гряды оставалось еще километров восемь. Местность вокруг была довольно безлюдной. Дневку организовали в мандехе, выставив сверху наблюдателей. Только раз, километрах в пяти от места нашего расположения, проехал на ишаке какой-то афганец.

С наступлением темноты двинулись к дороге, до которой было еще три—четыре километра. Наблюдая на марше в ночной бинокль, я вдруг заметил нечто, напоминающее туман, выползающий из распадка в горной гряде. До гор было довольно далеко, и я не сразу сообразил, что это пыль от идущих за горкой машин.
До дороги оставалось еще с километр, когда духи, подавая какой-то сигнал друг другу, перемигнулись фарами. Здесь мне стало все ясно. Группа была подготовлена довольно хорошо. Я просто напомнил, кто в какой подгруппе, и мы ускоренным шагом пошли к дороге. На дороге показался автомобиль. Мы упали и заняли позицию метрах в восьмистах от дороги в сухом русле. Головной дозор на «Симурге» проследовал, ничего подозрительного не заметив. От него до основного каравана было еще километра три. Как только он прошел, мы поднялись и броском выдвинулись к дороге. Залегли в мандехе метрах в тридцати—пятидесяти от дороги. Нам здорово повезло, что три грузовых автомобиля следовали довольно кучно. Расстояние от первой до замыкающей машины было метров двести. Сразу стопорнули первую и последнюю машины. Вся охрана из человек шестидесяти—семидесяти ехала на второй машине, поэтому они сразу же попали «под раздачу». Ночь была очень светлая. В свете луны мы расстреливали духов, как в тире. Всего потом насчитали пятьдесят пять или пятьдесят шесть человек убитыми. Сопротивления они почти не оказывали.

В процессе боя меня вдруг осенило, и я приказал старшим троек из гранатометов не стрелять. Как потом оказалось, я был прав. Сорокафутовые фуры «Мерседес» были загружены под завязку: реактивных снарядов около 800 штук, примерно 1500 итальянских противотанковых мин. Я затрудняюсь представить, что было бы, если бы все это стало взрываться. Бой длился не более двадцати минут. Было два часа, когда я передал в батальон: «Остановил три «коробочки», у меня никаких цифр нет. Жду дальнейшего развития событий».
Закончив сеанс связи, я провел перегруппировку. Людей растянул по фронту, а поскольку для прикрытия тыла сил уже не оставалось, я поставил там мины МОН-50 и ОЗМ-72 на растяжку. Уходя, мы все это рванули.
По результатам досмотра захваченных трофеев, можно было предположить, что это перемещалось какое-то формирование моджахедов. Помимо оружия и боеприпасов в машине было и барахло. Ближе к утру духи стали проявлять какую-то активность. Со стороны гор в нашем направлении было сделано несколько пусков реактивных снарядов, но довольно не прицельно.

Утром группу эвакуировали вертолетами. Сергеев прилетел лично. Для начала обругал за неточные координаты, а потом тут же поздравил. Перед уходом мы все это выгрузили из машины. Оказалось больше сотни единиц стрелкового оружия. Их погрузили в вертолеты. Остальное сложили в штабель, включая трупы душманов, сфотографировали и, улетая, заминировали минами-ловушками. Через пару дней на облете наблюдали результаты. Судя по всему, рвануло солидно.
За этот результат я тоже ничего не получил. Контрразведчик отряда, как и обещал, завел на меня уголовное дело за расстрел, якобы мирных, афганских граждан. Он имел на меня зуб за то, что я послал его, когда он предложил мне «стучать».

Без связи

Все началось с того, что начальник связи отряда Женя Дурнев решил обслужить машины связи в то время, когда несколько групп находилось на выполнении боевых задач. Было это 18 апреля 1986 года. Дата хорошо запомнилась, поскольку это день рождения моей старшей дочери. Тогда была развернута охота за «Стингерами».
С группой в составе 18 человек я был выброшен в довольно «веселый» район. Вокруг одни горы и между ними петляет очень накатанная дорога. До нее от места десантирования с вертолетов мы шли около десяти километров. Следов на таком ландшафте не остается. Увидев ее, я сразу подумал, что место это хлебное и результат должен быть.
Моя группа заняла три горки на расстоянии от дороги примерно полтора километра. Но прошло уже три дня, а каравана не было. Воевали мы уже год, опыта было достаточно. По всем разведпризнакам, духи готовили проводку крупного каравана. По дороге сновали то мотоциклисты, то «Симурги», то пешие группы духов. Горная гряда в районе границы с Пакистаном заканчивалась, и виден был кусок долины на его территории. Там мы которую ночь наблюдали свет фар нескольких автомобилей. Явно там что-то готовилось.

У всех перед глазами стояли «Стингеры», так нам командование заморочило ими голову. Наблюдая такую подготовку, я надеялся, что именно их и повезут. Сидели в горах, как мыши. Но вокруг нас не появлялся никто. На третий день, часа в четыре дня пошло крупное формирование моджахедов, общей численностью человек сто пятьдесят. Они двигались вдоль дороги в линию колонн. Увидев это, я подумал про себя, что если пройдут, то будет круп-
ный результат. Но может быть и бой. Вышел бой.
Духи шли широким фронтом, проверяя окрестности. Между со колоннами было метров сто пятьдесят—двести. Вооружены были прекрасно. Одна из групп направилась на горку, где сидели мои разведчики. Завязался бой, в котором духи сразу потеряли человек десять. Они явно не ожидали такого расклада и отошли. Перегруппировавшись, вся эта армада развернулась и пошла на них. Мы ударили духам во фланг. Поскольку позиции были хорошо подготовлены, выкурить нас было не так просто. Но и духи выбрали довольно грамотную тактику. Первая волна идет. Мы открываем огонь. А снайперы духов, находящиеся сзади, начинают давить наши огневые точки.
В течение боя подъезжали машины, доставлявшие подкрепление, боеприпасы и оружие. Поняв, что мы находимся на трех высотках, часа через два они подтянули три ДШК, каждый из кото- рых «окучивал» «свою» отдельную горку метров с восьмисот — километра. Духи попытались совершить обход и взять нас в кольцо, прижав плотным огнем. Но мы открыли огонь из подствольных гранатометов. Очень эффективно работал АГС-17, но спустя некоторое время в него попала пуля.
Особенно интенсивный огонь был на высоте, где духи обнаружили разведчиков в самом начале. Там бойцы в последние моменты боя отстреливались сигнальными ракетами. Почти все оружие было выведено из строя при попадании в него пуль противника. Бой длился пять часов. Связи с отрядом не было.

Удалось связаться с Кандагарским отрядом, те в свою очередь передали в Кабул на «Экран», а оттуда уже позвонили в батальон: «Вы что, спите? У вас группа четыре часа ведет бой!». После этого к нам вылетели вертушки. В бою погиб рядовой Борисов из Рязани и практически все были ранены. Но и духам досталось не слабо.
С группой увязался парторг отряда Сиваков, в надежде «на халяву оторвать орденок». Но когда начался бой, он не высовывался и только заряжал мне магазины. Он — единственный, кто не получил ранения.
Спустя пять часов над нами появились вертушки и «Грачи». Стали наводить их. Духи в бою потеряли командира и нескольких китайских советников, которые пытались руководить боем. То, что это было именно так, подтвердили захваченные нами документы. Это сыграло важную роль. Утратив руководство, духи поспешно стали отходить неровными колоннами и вскоре бой стих. Вдогонку я послал им пару «Шмелей» и, пока доставал, пострелял из пулемета.
Было начало десятого ночи, когда все стихло. Я связался со своими по радио, и получил от сержантов доклады о потерях и количестве выведенного из строя оружия. Держаться еще было можно. Отдал распоряжение об оказании помощи раненым. Борисову помощь была уже не нужна, но был еще один тяжелораненый, которому пуля, видимо, рикошетом, попала в позвоночник и застряла. Несмотря на это, он выжил. Летчики, прибывшие к нам на помощь, сообщили мне по радио, что договорились висеть над нами всю ночь, на всякий случай. Но я сказал, что это лишнее. Поскольку связь восстановлена, я всегда смогу, в случае чего, их вызвать. На том и порешили.
Эвакуировали нас утром. После доклада и сдачи оружия я, не откладывая на потом, пошел и «отметелил» начальника связи. Парторг, правда, кричал, что выгонит его из партии. Но я в это плохо верил и решил, что меры моего воздействия, на которое я имел полное моральное право, будут намного эффективнее. Замполит потом пытался подать на парторга представление к награде, но я, как командир группы, отказался его подписывать.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 21 авг 2012, 08:19

Е. Сергеев. По агентурным данным

«Крупоеды» и «бородатые сказочники»

Начальник штаба ТуркВО генерал-лейтенант Гусев, приезжая к нам для проверки, в шутку нас называл «крупоедами». Подразумевая, что мы задаром едим народную крупу. Генерал он был очень жесткий, но справедливый. На «крупоедов» мы не обижались, понимая, что он шутит.
Но вот кого он назвал, как припечатал, это офицеров оперативно-агентурных групп военной разведки. Он их иначе, как «бородатые сказочники» не называл.
Теоретически ОАГр должны были работать с нами в тандеме. Они информацию добывают — мы ее реализуем. Однако в этом тандеме рабочим звеном был только спецназ. Например, в Калате задолго до нас работала одноименная группа. Они действовали под «крышей» группы по работе с населением. Чтобы больше походить на местных жителей и меньше на советских военных, они отращивали бороды. Отсюда и первая часть прозвища. А сказочниками их Гусев прозвал за «достоверную» информацию, которую они нам предоставляли.

Первая встреча

Помню, как мы впервые с ними встретились. На их карте подробно была нанесена обстановка в нашей полосе ответственности. Там—то банда ДИРА общей численностью 80 человек, командует Абдул Малик. На вооружении ДШК — 3, РПГ-7 — 8, АК — 70, то еще какое-то формирование моджахедов. Нанесены маршруты доставки оружия и боеприпасов, указана интенсивность их использования. Я смотрел на все это и думал: «Надо бы нам все это поскорее нанести на свою карту».

Но когда мы начали вести боевые действия, стало ясно, что 99% их обстановки, нанесенной на карту, — липа. Мы же, работая в районе и ведя разведку на себя своими силами, знали, где реально проходят караванные маршруты, какова их охрана, где сосредоточены силы моджахедов и какие. Но по опыту наших товарищей из Кандагара я запретил делиться информацией с ОАГр «Калат». И тут дело совсем не в том, что мне было жалко, а в том, что в том же Кандагаре агентурщики работали просто. Приходили к начальнику разведки отряда переписывали информацию с рабочей карты, а потом присылали им ее, как информацию, добытую агентурным путем.
Я считаю, что свой хлеб надо зарабатывать честно.

Когда лень перейти дорогу

Конечно, сейчас нельзя винить их во всем. Порой они просто физически не могли проверить достоверность предоставляемой ими информации, но зачастую они даже не пытались этого сделать.
Так например, однажды, совершая облет местности на вертолетах, я буквально натолкнулся на расположение какого-то вооруженного формирования. Над ним развевалось зеленое знамя Пророка. Самое поразительное было в том, что я отчетливо увидел артиллерийские орудия. Прибыв в отряд, я связался с офицерами группы «Калат» и попросил дать информацию о том, какие афганские правительственные подразделения имеются в указанном районе. В ответ мне сообщили, что там афганских частей нет. На следующий день я, на всякий случай, полетел повторно в тот же район, правда, прошел над данным подразделением другим курсом. В этот раз я точно определил координаты высотки, на которой располагался гарнизон. Снова сделал запрос, сократив район до минимума. И снова мне ответили, что там «зеленых» нет. «Неужели духи?» — подумал я и на другой день подготовил налет. При этом задействованы были все наши вертушки. По плану «двадцать-четверки» должны были сначала долбить позиции духов, а вслед за БШУ высаживались мы. На всякий случай уже перед самым налетом я в третий раз запросил группу «Калат» и дал точные координаты объекта. И снова мне сообщили, что афганских подразделений там нет. Взлетели. Но на душе было как-то неспокойно. Уже в воздухе я изменил порядок действий. Мы перестроились, и перед атакой я на ведущем вертолете прошел прямо над позициями, которые мы собирались атаковать. На земле люди приветственно махали нам руками, а помимо зеленого знамени развевался и государственный флаг ДРА.
Когда мы возвращались, я попросил высадить меня в Калате. Возмущению моему не было предела. Мы чуть не ударили по афганцам, которым, собственно, и должны были помогать. После моей пламенной речи офицер группы перешел через дорогу и уточнил у советников «Цорандоя», нет ли у них там какого-нибудь гарнизона. Те подтвердили, что на этой горке находится их пост.
По-моему, комментарии излишни.

Цена бездеятельности - срок

В другой раз их бездеятельность обернулась более плачевными результатами. Группа под командованием лейтенанта Химова высадилась в районе озера Абу-Истада для организации и проведения засады. Химов, выйдя к дороге, укрыл своих бойцов в кяризах, разбив на тройки—пятерки. И вот днем на дороге показалась группа местных жителей. Один из них вышел непосредственно на одну из троек разведчиков. Понимая, что его тройка обнаружена, сержант, командовавший ею, принял решение задержать афганца, обнаружившего их, и выяснить, кто он. Но когда он поднялся и позвал его, тот распахнул накидку и попытался воспользоваться автоматом, которого раньше видно не было. В коротком бою группа духов была уничтожена, трофеи захвачены, а группа эвакуирована. Но спустя некоторое время выяснилось, что это была группа афганцев, входивших в состав полка, расположенного неподалеку от того места, где организовал засаду Химов. На этой дороге мы до этого также проводили засады, и весьма результативно. О том, что там стоит афганский полк, нам никто не сообщил, хотя это должны были сделать разведчики из группы «Калат» или «Газни». Тем не менее, Химова обвинили во всех возможных грехах и дали четыре года условно. Хорошо, что не посадили.

Когда очень хочется «прогнуться»...

Не имея информации от нас, агентурщики частенько попадали впросак. То дадут информацию о том, что там-то постоянно проходят трейлеры с оружием. Но мы то знали, что на указанном участке хорошо, если ишак пройдет.
Так однажды, когда в отряд ожидалось прибытие начальника разведки округа, они решили отличиться. По поступившей от них информации через мельтанайское ущелье должны проследовать семнадцать грузовиков с оружием. Не отреагировать на такую информацию мы не могли. И там была высажена группа. Расположившись скрытно, разведчики просидели в засаде восемь суток, но никакого движения не был.
Тогда я принял решение демонстративно эвакуировать группу, а в момент эвакуации высадить там другую. Что и было сделано. О том, что там по-прежнему находится группа в засаде, я агентурщикам не сообщил. И тут, когда в отряде уже находился начальник разведки округа, агентура сообщила, что колонна из семнадцати машин прошлой ночью проследовала через мельтанайское ущелье. Дескать, рановато вы ребята засаду сняли. Естественно, что в наш адрес полетели громы и молнии.
Звонил командир бригады полковник Герасимов:
— Вы что там, спите? У вас под носом семнадцать машин прошло!
Когда же я сказал, что этого быть не может, поскольку в ущелье находится моя группа, мне не поверили. Пришлось летать на вертолете и дать возможность связаться по радио с командиром.
Агентурщики имели очень бледный вид. Их счастье, что в отряде работал начальник разведки. Я даже не берусь представить, что с ними бы сделал Гусев.

...«Прогиб» получается в обратную сторону

В другой раз они попытались реабилитироваться, когда снова в отряд прибыл HP. Его сопровождал заместитель командира бригады полковник Масолитин. Агентура сообщила, что северо-западнее Калата в кишлаке Наухез стоят два или три автомобиля «Симург», груженых оружием. Это было примерно в 14.00.
Доложив информацию, агентурщики предполагали, что для ее реализации мне потребуется много времени. Во всяком случае, они никак не ожидали, что работа по их информации начнется в тот же день. А там можно будет сказать, что машины ушли.
Но у меня на аэродроме в десятиминутной готовности постоянно дежурила одна из групп. Чтобы поднять ее в воздух, потребовалось двадцать—двадцать пять минут. Через сорок—сорок пять минут группа была над кишлаком.
Одновременно я связался с Калатом и попросил поддержки Цорандоя для досмотра кишлака. Через три часа мы были в кишлаке, но, как вы догадываетесь, никаких машин там не было. Вместе со мной туда выезжал и Масолитин...
После этого агентурщики уже не пытались нас подставлять таким образом.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 22 авг 2012, 08:50

В. Ковтун. Налёт на Шинкай

Диспозиция

Летом 1986 года Сергеев начал разработку налета на огромный по афганским меркам кишлак Шинкай, стоявший у входа в ущелье. В самом ущелье находилось три мощных группировки различных исламских партий. Духи себя там чувствовали совершенно спокойно. По данным агентуры, в ущелье были оборудованы огромные склады оружия и боеприпасов. Но задираться на такую группировку только своими силами нам было не по зубам.
Оставался Шинкай. Сам Шинкай — уездный центр, хоть и полностью душманский, трогать бы тоже ни с того ни с сего никто не позволил. Тем более в пяти километрах от него находился афганский пост правительственной связи. Во всяком случае, на все наши запросы мы получали отказ. Тогда Сергеев решил пойти на хитрость.
В батальоне только начинал служить лейтенант Сергей Киршин. Парень был хоть и молодой, но подающий большие надежды. Вот ему и поставил задачу Сергеев. Киршин с группой и афганским проводником должен был скрытно выйти в район и занять гору, которая находилась между ущельем и Шинкаем. От ущелья до горы было около трех километров. Тяжелым оружием его с гор достать бы не смогли. Штурмовать же со стороны Шинкая тоже занятие не из легких. Гора была довольно крутая, и удерживать ее силами группы можно было без проблем.
Киршин с задачей справился идеально. Пройдя километров пятнадцать, он обошел все сторожевые посты духов и беспрепятственно вышел к указанной вершине. Спокойно пересидел там день и ночь, а на следующий день стал «светиться». Обнаружив его, духи, мягко говоря, пришли в недоумение. В центре их базового района группа «шурави»! Конечно же, его начали долбить. А нам только это и нужно было. Сразу же над ним оказалось две пары «Грачей» и двадцатьчетверки.

Операция «спасения»

Под прикрытием «необходимости спасения» нашей группы СУ-25 очень неплохо отбомбили Шинкай. «До кучи» досталось и тем, кто сидел в ущелье, чтобы не думали, что у нас руки коротки. Четыре Ми-8 плюхнулись прямо перед мечетью, на центральную площадь. Из них стремительно выскочили четыре группы по десять человек. Каждой командовал офицер.
К этому духи готовы не были. Максимум, чего они ждали — это бомбоштурмового удара.
Но и это было отнюдь не все. Сразу после того, как по кишлаку нанесли БШУ, от бетонки к Шинкаю стремительно выдвинулась третья рота на БТР. До этого они находились в районе ожидания в пятнадцати километрах от Шинкая. Они отрезали пути отхода духов. Четкость, стремительность и, главное, дерзость наших действий сыграли главную роль в победе. Духи были полностью деморализованы и почти не оказывали сопротивления.
«Накосили» их очень много. Оружия выгребли, даже не могу сказать сколько, чтобы не показаться болтуном. Но главное, что потом оценили и духи, мы действовали строго против них.
Конечно, от бомб во время бомбежки пострадали и мирные жители. Но как только в дело вступил спецназ, ни один мирный житель не пострадал. Помню, как с двумя бойцами врываемся в дом. Прямо передо мной сидит женщина и две девчушки и по афгански лопочет: «Дуст! Дуст!»*. Быстро осматриваем комнату и, не найдя никого, выскакиваем наружу. Тут же натыкаемся на трех духов и валим их. На улице я грохнул еще одного.
Когда отходили, мне запомнилась такая картина. У воронки от пятисоткилограммовой бомбы сидит контуженый и, наверное, сошедший с ума дух. На лице совершенно дебильная улыбка, а вокруг чьи-то руки, ноги.

*

В результате налета духи понесли очень ощутимые потери, но, несмотря на это, как донесла агентура, стали относиться к отряду с большим уважением. Они прекрасно поняли направленность наших действий, отсутствие потерь среди мирных и также отсутствие фактов мародерства с нашей стороны. Духи четко провели грань между действиями спецназа и пехоты.
Конечно, после этого случая они стали «пасти» нас более тщательно. Но поскольку к этому периоду мы стали работать, в основном, с вертолетов, разведка их в районе нашего расположения мало что могла дать.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 22 авг 2012, 08:52

В. Ковтун. Е. Сергеев. Как взяли первые "Стингеры"

Из чего стреляли?

Владимир Ковтун, на 1987 год заместитель командира 2 роты 7 отряда специального назначения ГРУ:
В январе 1987 года я собирался на выход снова на стык зон ответственности с Кандагарским отрядом (В Кандагаре располагался 173 отряд спецназа ГРУ, прим.ред).По дороге на Кандагар, недалеко от Калата, в районе кишлака Джилавур есть солидная "зеленка". Почти перпендикулярно дороге, на юго-восток шло Мельтанайское ущелье. И нам, и кандагарцам туда летать было далековато. Пользуясь этим, духи чувствовали себя в этом районе довольно вольготно. Сергеев задумал очередную авантюру — поработать там. План был такой. Выбрать место для засады, отработать и несколько недель больше вообще не появляться в этом районе, чтобы духи успокоились. Потом снова отработать и снова на время пропасть. Так и щипать потихоньку.

Под видом досмотровых действий мы полетели на разведку местности. Досмотровой группой командовал Вася Чебоксаров. Мы с Сергеевым летели выбрать место засады, десантирования и дневки.

Евгений Сергеев, в 1987 году заместитель командира батальона 7 отряда спецназа, планировавший операцию:
Именно все так и было. Мы с Ковтуном летели на ведущем вертолете. С нами было еще два или три бойца. Я сидел за пулеметом на месте борт-стрелка. В ведомом вертолете летел лейтенант Чебоксаров со своими бойцами.
Владимир Ковтун:

Сначала летели на юго-запад вдоль бетонки. Потом свернули влево и вошли в ущелье. Внезапно на дороге обнаружили трех мотоциклистов. Увидев наши вертушки, они быстро спешились и открыли огонь из стрелкового оружия, а также сделали два беглых пуска из ПЗРК. Но мы сначала эти пуски приняли за выстрелы из РПГ. Это был период, когда слаженность действий экипажей вертолетов и групп специального назначения была близка к идеальной. Летчики сразу сделали резкий вираж и подсели. Уже когда покидали борт, командир успел нам крикнуть: “Они из гранатомета стреляют”. Двадцать четверки (вертолеты МИ-24 прим. Ред.) прикрывали нас с воздуха, а мы, высадившись, завязали бой на земле.
Евгений Сергеев:

Как только увидели мотоциклистов, сразу открыли огонь. Мотоциклисты в Афганистане — однозначно духи. Жму на гашетку пулемета. Командиром вертолетного отряда был Соболь. Он успевает отработать НУРСами и сразу уходит на посадку. И тут такое ощущение, что по нам сделали выстрел из РПГ. Я успел “завалить” стрелка. Садились только ведущим бортом. Еще в воздухе я заметил странную трубу у одного из мотоциклистов. На земле по радио услышал, что по одной из “двадцатьчетверок” тоже выстрелили из гранатомета. По радио даю команду ведомой “восьмерке” оставаться в воздухе. Динамика боя высока, а духов не так много. Решил, что пока ведомый сядет, пройдет время и все уже будет кончено. В воздухе его огонь был для нас нужнее. В случае, если обстановка каким-то образом осложнится, я смогу высадить десант в том месте, где мне в тот момент он будет нужнее. На земле мы разделились. Я с одним бойцом побежал по дороге. Володя с двумя разведчиками побежал вправо. Духов забили почти в упор. На земле мотоциклы. К одному из них приторочена труба, завернутая в одеяло. Внутренний голос спокойно говорит: “Это ПЗРК”. Тут смотрю, обратно Ковтун едет на мотоцикле.

Есть результат!

Владимир Ковтун: В том бою мы “завалили” шестнадцать человек. Видимо, на высотке сидела группа моджахедов, подошедшая ранее из кишлака. Не могли же они все приехать на трех мотоциклах. Возможно, они пытались организовать засаду ПВО с наземным прикрытием и заодно опробовать поступившие недавно “Стингеры”.

За одним из духов, у которого в руках была какая-то труба и кейс типа “дипломат”, погнался я и двое бойцов. Он меня интересовал, прежде всего, из-за “дипломата”. Еще и не предполагая, что труба — это пустой контейнер от “Стингера”, я сразу почувствовал, что там могут быть интересные документы. Дух был от нас метрах в ста — ста пятидесяти. “Двадцатьчетверки” взяли его “в круг”, обстреливая из счетверенных пулеметов, и не давали уйти. На бегу кричу в “Ромашку”: “Мужики! Только не упустите!” Дух, видимо понял, что убивать его не хотят, и стал убегать отстреливаясь. Когда он удалился уже метров на двести, я вспомнил, что я мастер спорта по стрельбе. Нет уж, думаю, я тебя не упущу. Сделал полный вдох-выдох, присел на колено и в затылок “догнал” его. Когда подбежал, в глаза бросилась странная труба. Явно не гранатомет. ПЗРК, хоть наши, хоть вражеские, имеют много сходства. И, несмотря на то, что антенна не была развернута, мелькнула догадка: “Может, “Стингер?” Кстати, не попали они в нас, хоть и стреляли дважды, именно потому, что времени на подготовку комплекса у них не было и антенну так и не развернули. По сути, били, как из гранатомета, навскидку.

Но особо рассматривать трофеи было некогда. Пули посвистывали. Схватил автомат, трубу, “дипломат” и к вертушкам. Подбегаю к Сергееву. Он спрашивает: “Что?”

Отвечаю: “ПЗРК”. Он, несмотря на то, что мы недавно здорово поругались, расплылся в улыбке и полез руки жать. Кричит: “Володя!” Остальные эмоции без слов.

Евгений Сергеев: Радость, конечно, была большая. И не оттого, что мы практически заработали себе геройские звезды. Об этом тогда никто не думал. Главное — есть результат, и кажется, неплохой. Несмотря на эмоции, я заметил, как отходят трое духов. Дал команду ведомому подсесть и взять их в плен. Досмотровая группа высадилась, но духов взять не смогла. Уничтожили.

Весь бой длился не более десяти минут. Раненому духу вкололи промедол и загрузили в вертолет. Место это было опасное, поэтому задерживаться там не было резона.

Владимир Ковтун: Бой занял не более двадцати минут. Дали команду на отход. Бойцы принесли еще две трубы. Одну такую же пустую и одну не использованную. Вертушка взлетела и взяла обратный курс. В салоне я открыл дипломат, а там полная документация по “Стингеру”. Начиная от адресов поставщиков в Штатах и заканчивая подробной инструкцией по пользованию комплексом. Тут уж мы вообще от радости обалдели. Все знали, какой ажиотаж создало командование Армии вокруг закупок моджахедами “Стингеров”. Знали и то, что тому, кто возьмет первый, хотя бы один образец, вручат звезду Героя.

Евгений Сергеев: Опыта к этому моменту у нас было достаточно. Я знал, что после боя духи обязательно придут своих забирать. Хоронить-то нужно до захода солнца. Поэтому часа через полтора-два можно смело наведываться туда же и иметь второй результат.

Так и сделали. Только залетали в этот раз в ущелье с юга. Я поднял две восьмерки и четыре двадцатьчетверки. Людей взял побольше. Правда, на месте боя никого больше не обнаружили. Ущелье прочесали еще раз. Искали станцию опознавания “свой -чужой”, но безрезультатно. Потом доставили все захваченное и раненого духа в Кандагар. Дух тот лежал в госпитале сначала в Кандагаре, потом в Кабуле. Как рассказывали, там он внезапно скончался, хотя еще в Кандагаре практически поправился.
"Героями" не стали

Владимир Ковтун: Шуму вокруг этого было много. Прилетел командир бригады полковник Герасимов. К Герою решили представить меня, Сергеева, Соболя — командира борта, на котором мы летели, и одного сержанта из досмотровой группы. Для оформления представления на Героя положено фотографировать кандидата. Нас четверых сфотографировали и… В конце концов, ничего не дали. По-моему, “Знамя” получил сержант. У Женьки было не снятое партийное взыскание, а на меня было заведено уголовное дело. За что не дали вертолетчику Героя, до сих пор не знаю. Наверное, он тоже был в опале у своего командования.

Хотя, на мой взгляд, ничего особо героического мы тогда не совершили, но факт, остается фактом. Первый “Стингер” взяли мы.

Евгений Сергеев: Как потом выяснилось из документов, захваченных Ковтуном, эти “Стингеры” были первые из партии в 3000 штук, которую закупили моджахеды в Штатах. Конечно, одной из основных причин, послужившей такому ажиотажу вокруг “Стингеров”, была необходимость получить вещественные доказательства активной поддержки душманов американцами. Захваченные документы четко свидетельствовали об этом.
Когда в Кабуле я рассказал, как получилось реально, мне высокие начальники удивленно возразили, что уж больно все просто. После этого меня стали обрабатывать и усложнять. В результате получалось, что наша агентура засекла загрузку партии ПЗРК в Штатах, отследила ее разгрузку в Пакистане и так далее “пасла” ее до самого Афганистана. Как только “Стингеры” попали в Афганистан, были подняты по тревоге Кандагарский и наш отряды. Ждали, когда духи со “Стингерами” окажутся в зоне досягаемости. И, как только они туда попали, мы быстренько взлетели и отработали. Но это все “сказки венского леса”. Хотя за сказки наградили уйму народа до “самого верха”.

Правда, она всегда жестче и проще. Все произошло примерно в девять — пол десятого утра. В это время обычно никакого движения духов не бывает. Нам просто повезло, а духам нет.

Хотя надо признать, что в то время наши спецслужбы различными путями пытались достать образец “Стингера”. Насколько мне известно, КГБ, который в то время был очень мощной организацией, через свою агентуру тоже пытался их добыть. Однако сделал это советский спецназ.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 22 авг 2012, 08:53

В. Ковтун. Как награждали политрабочих

Парторг

Лавриенко перевели в Фарах, хотя он тоже не особо напрягался. А тут еще прибыло три выпускника Киевского ВОКУ. Они войну сразу стали саботировать. Пока я натаскивал одного из них, лейтенанта Плиска, вышел из себя и прямо на выходе набил ему морду. Такого я никогда себе не позволял. Но этот достал. Он делал все, чтобы группу «засветить», вплоть до того, что открывал огонь в воздух, оправдывая свой поступок случайностью.
Парторга, который ходил со мной к Пакистану, перевели в Лашкаргах, где он спился и был изгнан в пехоту. На его место прибыл другой, из кандагарского дшб. Вот его и привел ко мне замполит.
— Товарищ старший лейтенант, сводите человека на выход.
— Это что вам, танцы что ли, чтобы водить его? Или прогулка? — возмутился я.
— У меня плохая примета, когда в группу попадает парторг.
— Но надо же человеку боевого опыта набираться, — продолжал настаивать Донцов
— Да, и орденов на халяву, — парировал я.

Если бы не Женька Сергеев, я бы его нипочем не взял, но он вступился, и парторга включили в группу.
Десантировались ближе к кандагарской зоне. Отсиделись немного и спустились к мандеху. Прошли километров восемь. До гор было километра полтора. Дальше шел ровный участок и бетонка на Кандагар. Днем пересидели. До наступления темноты оставалось совсем немного, когда я периферийным зрением засек вспышку. Пока соображал, что это такое могло быть, послышался характерный шелест падающей мины, который завершился резким разрывом. Вслед за разрывом раздалась очередь. Духи, скорее всего, вычислили наше присутствие по каким-то косвенным признакам и, не желая нарываться на наши пули, решили спровоцировать нас огнем на ответные действия.

Наша позиция была очень выгодной и я по опыту знал, что на ней мы отобьемся от кого угодно. Спустившись к тому месту, где о лежал мой ранец, я натолкнулся на безумные глаза парторга.
— Володя, что же теперь будет? — заскулил он.
Испытывая давнюю нелюбовь к «капелланам», я решил поиздеваться над ним.
Сделав серьезную физиономию, я обречено сказал:
- Все, «трындец». Сейчас нас будут убивать. Как чувствовал, что это случится. Я уже и домой написал, что это, наверное, мой последний выход. Да и пацанам в отряде сказал, что иду в такую задницу, что вряд ли вернусь.
От этих слов у парторга голова совсем съехала. Он потерял связь с реальностью и готов был делать все, что угодно. Поняв это, я порекомендовал ему разобрать автомат и протереть его перед боем. Это было немедленно выполнено. Когда он отделил уже газоотводную трубку, я закричал на него: «Ты что, с ума сошел? Кто разбирает оружие на выходе?». Он безропотно собрал автомат, пробормотав только, что я же ему сам велел. Я еще немного поиздевался над ним, обучая пользоваться гранатой. Парторг был совершенно невменяем.
Стемнело, и духи все же решились пощупать наши позиции. Для этого они двинулись в нашу сторону, обстреливая подозрительные места. Я знал эти фокусы и поэтому сказал своим, на провокации не реагировать. Духи прошли мимо. Вспомнив о парторге, сидящем внизу с гранатой, я спустился к нему. Увидев меня, он застонал: «Володя! Они же совсем рядом прошли!»
— Что ты орешь? — зашипел я на него. — Ты знаешь, какая слышимость в горах, да еще ночью? Вон видишь? Духи из-за тебя возвращаются.
Парторг был на грани обморока:
— Володя, давай вызывать вертолеты! Нас же обнаружили.
— Сейчас темно, и они не сядут. Придется нам двое суток уходить от преследования, — продолжал его запугивать я.
Понятно, что выход получился абсолютно безрезультатный. У нас не было даже короткой стычки с духами, но замполит сразу после того, как мы вернулись, прибежал ко мне: «Ну, как? Я пишу на него представление?». Со слащавой улыбкой я сообщил ему, что его подопечный не оправдал доверия замполита.
Но, так, или иначе, Донцов спустя какое-то время, все равно представил его к награде.

За месяц до замены

Мой крайний бой состоялся в апреле 1987 года, когда до замены оставался всего месяц. Я только что прибыл с выхода и вместе с Сергеевым, который меня снимал, и начальником разведки Володей Ивановым парился в бане.
Уже темнело, когда в баню прибежал посыльный и сказал: «Там группу Голуба убивают!». Через несколько минут мы уже со своими бойцами сидели в вертушках.
Голуб был одним из трех командиров групп - выпускников Киевского ВОКу, которые воевать не желали. Вообще странно как эти люди попали в спецназ. С самого начала они выбрали хитрую тактику, которая заключалась в преднамеренной засветке своих групп, для того, чтобы их эвакуировали. Сначала мы понять не могли, что происходит. При общем настрое на результат, такие действия нам были непонятны. Но потом бойцы честно рассказали о том, что они творят, и отказались ходить на выход с ними.

Так случилось и в этот раз. Группа Голуба находилась в засаде всего в пятнадцати километрах от отряда. Это было примерно в том же районе, где потом погиб Онищук. Видимо, не опасаясь духов, Голуб намеренно демаскировал группу в надежде на то, что его скоро эвакуируют. Но засветиться то он засветился, а забрать его не успели.
Беда была в том, что в его группе уже были такие же, как и он, солдаты. Ситуацию он совсем не контролировал. Бойцы, оставив оружие на позициях, открыто шлялись по горе. Наблюдения никакого не было. Воспользовавшись этим, духи скрытно подошли к позициям группы и открыли огонь. Все бросив, группа побежала, оставив противнику часть своего оружия. Продолжая находиться выше духов, Голуб не смог организовать противодействие и только слезно просил помощи, завывая в радиостанцию. На подлете мы запросили координаты его группы. Он дал, но когда мы приземлились в указанной им точке, то оказались между позицией группы и моджахедов. На маленькую площадку, один за другим плюхнулись сразу два борта Ми-8. Вертушки отвалили сразу, а мы остались. Вот когда я действительно испугался. Но, поняв ситуацию, мы открыли огонь по моджахедам, которых было то не больше десятка. Почувствовав разницу, они спешно отошли.
Стали запрашивать Голуба, где еще атакуют или перемещаются духи. Он ничего вразумительного сказать не смог. Пришлось вычислять самим. Духи, правда, обозначились довольно скоро. В конце концов, мы навели артиллерию, которая стояла у нас в отряде. Небольшое удаление позволяло им работать.
Сначала наваляли духам, а потом и Голубу. Больше всего, конечно, ему досталось от Сергеева, который терпеть не мог трусов и «сачков». А тут, из-за этого подонка, нас чуть всех не положили за месяц до замены. Двинул ему и я пару раз. После этого я заявил, что на облеты летать буду, но на выходы ходить прекращаю.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 23 авг 2012, 10:27

В. Ковтун. Героизм - всегда следствие чей-то глупости (ненапечатанное письмо)

Это письмо пришло в редакцию «Солдата Удачи» в 1999 году в ответ на призыв рассказать правду о том, как погибла группа Онищука, но напечатано не было. Тому причиной, уж больно отличавшийся от официальной версии, рассказ и анализ причин.

Прочитал статью О.Метелина «Подвиг группы» («Солдат удачи», № 6). Таких публикаций, написанных по материалам официального расследования, было немало в различных газетах и журналах. Откровенно говоря, было странно, что «Солдат Удачи» подхватил эту эстафету, да еще с опозданием в двенадцать лет.
Лишь надежда на искреннее желание редакции разобраться, с присущей ей скрупулезностью, что же произошло на самом деле, вынудило меня взяться за написание этих строк.
В то время, когда произошла эта трагедия, я находился уже в Союзе, но, тем не менее, был достаточно хорошо осведомлен, о том, что случилось в ночь с 30 на 31 октября 1987 года. Обо всех подробностях того боя мне написал Слава Горошко, с явной горечью. Он же, в свою очередь, разговаривал со свидетелями трагедии, оставшимися в живых. Онищук был моим «заменщиком», и я его учил воевать. В частности, водил и на то место, где его группа приняла последний бой.

О месте

Место это действительно находится от расположения отряда в 30—40 километрах. И я, и Онищук ходили туда пешком для того, чтобы не демаскировать вывод группы появлением брони или вертолетов в районе предстоящих действий. В случае необходимости, бронегруппа могла прибыть для оказания помощи разведчикам в течение часа. Время же подлета вертолетов составляло порядка двадцати минут с момента получения в Центре Боевого Управления радиограммы о начале боя. Сама гора, на которой находилась группа Онищука, является идеальной позицией для занятия круговой обороны. Юго-восточный ее склон представляет собой отвес, по которому без специального снаряжения и соответствующей подготовки не подняться. Остальные склоны хоть и относительно пологи, но хорошо простреливаются. Вершина является естественной крепостью из цепи небольших скал и крупных валунов. До ближайшей горы, на которой, якобы, согласно другим публикациям, находились духи, было три с половиной — четыре километра. До горного массива на севере — около десяти километров.
Гору, на которой заняла позицию группа, окружали невысокие пологие холмики. Одним словом, это была во всех отношениях господствующая высота.

О действиях

Группа действительно забила в ночь с 30 на 31 октября передовую машину каравана, но, судя по всему, о том, что за ней идут еще две, Онищук не догадывался. Олег Метелин, видимо, в силу незнания тактики действий моджахедов, допустил, мягко говоря, неточность, написав, что они решили подработать на проводке караванов.
У духов существовал четкий порядок обеспечения безопасности движения караванов. Он включал в себя отработанную систему предупреждения и оповещения, разведку маршрутов движения, а также применение боевых формирований для борьбы с группами специального назначения. За безопасность каравана на своем участке полевые командиры несли ответственность перед региональными лидерами своих партий и движений.
Однако в разбираемом случае спецназовцы дрались с охраной каравана, которая подтянулась к головной машине для того, чтобы ее отбить или, по возможности, скрытно вытащить в темноте. Удаление позиций огневой подгруппы от дороги составляло порядка восьмисот-девятисот метров и, в условиях ограниченной видимости, это было возможно.
Численность моджахедов была около шестидесяти человек. Зная тактику спецназовцев, они решили организовать засаду у машины.

Ошибки

Онищук, у которого, по правильному определению С.Козлова, к тому времени началась «звездная болезнь», расслабился и «подыграл» духам, отправив в темноте к машине досмотровую подгруппу, состоящую из двух троек. По словам переводчика роты, находившегося тогда в составе группы Онищука, бойцы ходили к машине не один раз. В один из таких «походов», когда они даже предположить не могли, что у машины могут быть духи, они и нарвались на засаду.
Духи не стреляли. Они бесшумно перерезали разведчиков, оделись в их форму и стали подниматься по склону. Онищук даже не организовал взаимодействия с подгруппой досмотра каравана, иначе, связываясь с ними, он бы обязательно заволновался, не получив ответа на свой запрос о том, как идут дела.
Это было на рассвете. Духи, пользуясь потерей бдительности, смогли подойти практически вплотную и начали расстреливать разведчиков. Вот тут и завязался бой, в котором все преимущества: и внезапность, и численное превосходство были на стороне моджахедов.
Радист, находившийся на вершине, связался с батальоном и передал, что группа ведет бой и несет большие потери.
Отрядом в то время командовал подполковник Нечитайло, который не отличался скоростью принятия решений. Пока подняли по тревоге резерв во главе с командиром роты Ярославом Горошко, пока они вылетели, бой, практически, закончился.

В живых остались лишь те, кто находился в составе подгруппы обеспечения, которая занимала позиции на вершине горы. Духи их просто не заметили. 
Но тут, видимо, расслабились моджахеды. Уникальная победа над группой специального назначения (а духи проводили четкую грань между спецназом и всеми остальными) сыграла с ними злую шутку. Вероятно, в состоянии эйфории они не спешили отходить. Здесь их и накрыли прибывшие вертушки.
Высадившаяся после ударов НУРСов группа во главе с Горощко практически, добивала тех, кто смог укрыться от ударов авиации.

О наградах и результатах

Сейчас, когда полученные в Афганистане ордена не вызывают у меня и у многих моих сослуживцев ничего, кроме ностальгии по ушедшим временам, можно написать и об этом.
Тот, кто воевал, знает, что наградят тем сильнее, чем больше у тебя потерь. Хотя должно быть наоборот. Но теория и практика не всегда идут «рука об руку». Как правило, для того чтобы оправдать большие потери, командование сочиняет легенду о жестоком бое с превосходящими силами противника, в котором и полегли герои. А раз герои, то надо награждать соответственно. Отсюда и история о лично убитых в рукопашной схватке духах и тому подобные сказки.
Любой спецназовец знает, что если бы и у Горошко дошло до рукопашной, то, вероятнее всего, героев было бы столько же, и оба посмертно. Все, что перечислено в «общем итоге операции» как уничтоженное — обыкновенная социалистическая приписка. Уничтожено — попробуй, проверь. Слухи о гибели Модада и Насера сильно преувеличены.
Все, что указано как захваченное, находилось в машине, которую в самом начале «забила» группа Онищука.
Вот так в результате халатности командира рядовой выход группы с рядовым результатом стал трагическим, а чуть позже был овеян ореолом героизма.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 23 авг 2012, 10:28

С. Козлов. Ордена по сроку и "Герои" по разнарядке

В Афганистане можно было перебить всех до единого духа, но если в это время нет разнарядки на твою часть на присвоение кому нибудь (без разницы) звания Героя Советского Союза, то можно не волноваться. Звания этого тебе не видать как своих ушей. Затрудняюсь даже предположить, как военное и политическое руководство страны регламентировало героизм в действующей армии. Зато, если есть разнарядка, то можно и ничего из ряда вон выходящего не совершать. Все равно получишь, если соблюдены определенные условия и правила игры.

Помню, когда мы только прибыли в Кандагар и познакомились с офицерами местного дшб, они с явной обидой рассказывали, что командиру 2-й роты Игорю 3. «завернули» назад представление на Героя, хотя он тогда совершил, что-то очень героическое. Не было разнарядки и вместо золотой дали «Красную Звезду».
Спустя несколько месяцев их батальон уехал на Панджшер, где проводили армейскую операцию. После этого Игорь был представлен к званию Героя и вскоре его получил. Причем офицеры рассказывали, что в этот раз ничем особо героическим ни он, ни его рота не отличились. Просто кандагарские десантники воевали «круче всех» и на батальон «спустили» разнарядку на одного Героя. Командир 1-й роты тогда был не в ладах с комбатом. 3-я оставалась в Кандагаре. Вспомнили старые заслуги и дали Игорю.
После получения награды он напился пьяный, повесил орден Ленина и Звезду на «тельник», разделся до трусов и ходил по женскому общежитию с трофейной саблей в одной руке и бутылкой водки в другой. Встретив кого-нибудь, он «накатывал» ему водки, а после этого спрашивал:
- Слушай! Скажи, за что мне эту х... дали?

В данном случае звание присвоили все-таки достойному человеку. А были случаи, когда и не вполне. Как-то довелось читать одно представление, в котором основным достоинством и признаком героизма было то, что человек «лично уничтожил пять мятежников, когда они атаковали КП», где он находился. Если так, то половину моей группы можно было бы наградить этим высоким званием, а некоторых даже дважды.

*

Расхожая поговорка: «Кому война, а кому мать родна», в полной мере мне стала понятна, когда я был вызван на беседу к Члену Военного Совета армии. Наша служба в Афганистане уже приближалась к завершению. Дело это, то бишь война, и мне, и Мишке Вороницкому, было по душе. Вот и решили мы, сдуру, написать письмо М.С.Горбачеву с просьбой направить нас в Никарагуа для того, «чтобы передать наш опыт латиноамериканским товарищам». Мы же не знали, что там советники получают в валюте и, что за такую командировку нужно давать взятки.
Письмо попало по адресу, поскольку вскоре меня вызвали к ЧВС. «Ворона» не стали трогать. Он к этому времени уже служил в Лашкаргахе. Ожидая, когда меня примет Член, я страдал от безделья в приемной. Там случайно я стал свидетелем такого разговора двух офицеров аппарата ЧВС.
Один из них был дежурным по управлению, кто был второй, я не знаю. Я был всего лишь старлеем, а они оба подполковники. Мучаясь, как и я, от скуки, дежурный, потянувшись, сказал: «Позвонить, что ли, в наградной отдел. Может быть, ордена пришли».
Что он немедленно и сделал. По тому, как он оживился, стало ясно, что ордена пришли. Подполковник взял ручку и стал записывать фамилии награжденных, сначала орденом «Красной Звезды», а затем «За службу Родине». В это время появился начальник отдела кадров управления ЧВС подполковник Ф. Что это за величина, рассказывать не стоит. Шествуя царственной походкой, он лишь удостоил коротким кивком обоих «подполов».
— Товарищ подполковник! — окликнул его дежурный. — Вам «Красная Звезда» пришла.
Ф. снова плавно и царственно кивнул. Новость его не вывела из состояния душевного равновесия.
Он уже прошел, когда дежурный его снова окликнул:
— Ой, извините. Я не в ту колонку взглянул. Вам не «Звезда», а «За службу» третьей степени пришел.
Ф. мгновенно переменился. Явно в сердцах, он выругался в чей-то адрес и с горечью сказал: «Зарубили!».
Услышав это, я чуть не упал с казенной лавки. Но это было еще не все. Когда Ф. ушел переживать свое горе, подполковники продолжили беседу.
— А вы себе еще не посылали на орден? — спросил дежурный.
— Нет. Я, думаю, еще рано, — ответил второй.
— А сколько вы уже здесь? — поинтересовался дежурный.
— Девять месяцев.
— Ну что вы! Уже пора, — вполне серьезно заявил дежурный.
Видимо, он знал, что говорит.

Я затрудняюсь сказать, как я сдержался и промолчал. У нас за «Красную Звезду» командир группы должен, ползая под пулями, пузо по камням до позвоночника стесать, а здесь...
На мое счастье меня пригласили к Члену, где он мне доходчиво объяснил, что и «без меня большевики обойдутся». Правда, заверил, что как только я понадоблюсь, меня сразу пригласят. Но, судя по отсутствию вызова, там справились своими силами.

*

Классные парни замполиты. Как они умудрялись получать награды, я уже писал. Моральный аспект получения незаслуженных орденов их не трогал. Одна из причин кроется в том, что получив орден и прочитав содержание наградного листа, они начинали верить в то, что все описанное было на самом деле.
Замполит нашего отряда капитан Сметана по кличке «Мацони»* отправился на войну. За ротного был я, поэтому первую же его попытку покомандовать я пресек на корню и довольно грубо.
После этого Мацони успокоился и, как я ему и советовал, безропотно оставался пассажиром на броне.
Вечером следующего дня одна из групп под командованием Лехи Рожкова забила трактор с наркотой. То, что это — опиум-сырец мы разобрались не сразу. Всего было 170 кг. Как потом выяснилось, среди убиенных духов оказались высокие «шишки». Один из них был видным полевым командиром, а другой — и вовсе членом ЦК ИПА.
В сущности, отряд задачу выполнил и мог возвращаться на базу, но беда была в том, что работали мы западнее Кандагара, а для того чтобы возвратиться, надо было преодолеть печально известную Кандагарскую «зеленку» и сам город. Это было весьма рискованно. Колонны и мы вместе с одной из них проходили этот участок пути под прикрытием пехоты, которая специально выходила на обеспечение движения.

И.о. комбата капитан Сюльгин, «любивший меня как родного», предложил мне самому решить — оставаться и ждать, когда очередная колонна будет возвращаться в Кандагар, либо на свой страх и риск проскочить опасный участок. Я выбрал последнее и не прогадал. Правду сказать — духи опоздали всего на полчаса. Вместо меня «под раздачу» попала пехота. Судя по тому, как их потрепали, обиделись духи на Леху здорово.
Прибыв, я представил Рожкова к ордену «Красной Звезды», а спустя пару недель за захват части крупного каравана — к «Красному Знамени».
По афганским правилам, неведомо кем установленным, человек не мог получить два ордена сразу, и «старший» орден как бы поглощал «младший».
Выходило, что Лехина «Звезда» оставалась бесхозной. Ан нет! Ее «по-тихому» переадресовали Сметане. Так же «по-тихому» он ее получил, но в отряде орденом не «звякал». Потом его сняли за финансовые нарушения и отправили в Союз.
И вот там, в Чирчике, когда его спросили офицеры, за что у него «Звезда», он небрежным тоном поведал о том, как сначала организовал засаду, а потом возглавил отряд и «смелыми и решительными действиями вывел отряд из окружения». И все бы поверили, но на его беду в ленкомнату вошел Мишка Манучарян, который во время Рожковского захвата командовал другой засадной группой. Он то и попросил уточнить подробности геройского поступка. Только после этого Сметана приобрел цвет своей фамилии.
Однако я уверен, что историю эту он выучил отлично и в другой компании рассказывал о «своих подвигах» без запинки.
Здесь главное — поверить в себя!


* Мацони - разновидность кисло-молочных продуктов. Изготавливается в Грузии.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 23 авг 2012, 10:31

Фарахруд. 411 ооСпН

411 ооСпН был сформирован в составе 22 обрСпН в населенном пункте Шинданд (ДРА).
Особенностью комплектования отряда являлось то, что практически все офицеры и личный состав уже не менее полугода прослужили в Демократической Республике Афганистан.
Комбатом был назначен А.Фомин, ранее начальник штаба 7-го отряда, заместителем — А.Худяков, прибывший из Союза. Там он служил в Московском разведцентре. Начальником штаба был Н.Дубровин, служивший до этого командиром роты в Лашкаргахе. На все должности командиров рот, групп, отделений прибыли люди из действующих в то время в Афганистане отрядов 22-й бригады спецназначения. На все остальные должности прибыли офицеры, прапорщики и личный состав из частей 5-й мотострелковой дивизии, дислоцирующейся в Шинданде. Как это обычно случается, дивизия избавилась от «балласта». Многие употребляли наркотики, воровали и продавали все, что можно было продать или обменять. Можно представить с какими трудностями пришлось столкнуться командованию части и командирам подразделений в работе с людьми, чей профессиональный и моральный облик оставляли желать лучшего. Только благодаря авторитету, основанному на боевых заслугах, высоких профессиональных и личных качествах таких офицеров, как Константин Кожмяков, Александр Мированный, Вадим Быков и некоторых других, дисциплина в отряде была.

В последних числах декабря 1985 года отряд в полном составе на боевой технике совершил 100-километровый марш в пункт постоянной дислокации, где и встретил новый 1986 год.
Отряд перекрывал караванные маршруты, идущие из Ирана. Интенсивность их использования на начальном этапе была невысока. Соответственно и результативность была довольно низкой.

Исходя из особенностей оперативной обстановки и географических свойств местности, большой площади района зоны ответственности, применялась тактика ведения поисково-засадных действий. Вначале уходили сроком на 3 дня, далее на 5 суток на удаление до 100 км от ППД. Группы доставлялись на вертолетах или на бронетехнике. Ежедневно на вертолетах совершались облеты местности с целью обнаружения и уничтожения «духов», а также разведки местности. Собранные сведения позволяли более эффективно использовать группы в пешем порядке и на броне. Налеты были редкостью.
На удалении более 100 км по всем направлениям отсутствовали какие-либо части ограниченного контингента и «духи» порой вели себя беспечно, за что и страдали. Со временем отряд увеличил эффективность своей работы и серьезно осложнял жизнь духам в своем районе.
Был выведен в Союз в составе 22 обрСпН и остался в ее составе. Очень успешно работал перед началом и в ходе боевых действий в Дагестане. Принимает участие в боевых действиях во Второй Чеченской кампании.

Владислав Велиев. Я был всего лишь переводчиком

На войну с курсантской скамьи

В Шинданд, где формировался отряд, я прибыл 25 декабря 1985 года для прохождения дальнейшей службы в должности переводчика. Этому предшествовала учеба в РВДУ и месяц службы командиром группы в Бердске.
В батальоне шел этап боевого слаживания. В течение 2-х месяцев отряд готовили к ведению боевых действий.
На усиление для охраны ППД отряду были приданы танковый батальон и батарея ГРАД.
Для обеспечения нашей деятельности в нашем распоряжении находилось 4 вертолета МИ-8 и 4 вертолета МИ-24.
Отряд месяца три или четыре жил в палатках, пока не был подготовлен отель, еще до войны построенный болгарами. Это был капитальное сооружение, где каждая группа имела свой кубрик Находясь внутри, мы, практически, не боялись обстрелов, на столько мощные там были стены. Недалеко от отеля стояли и наши вертушки. Все было весьма удобно.
Относительно спокойная оперативная обстановка в провинции, удачно выбранная местность расположения отряда, мощь при данных сил и средств, обеспечивающих надежную охрану ППД и казалось бы, высокая профессиональная подготовка личного состава, давали надежду проверяющим из округа и ГРУ полагать, что отряд станет образцово-показательной частью. 

А.Фомин, понимая задачу, был нацелен на результат и на это же ориентировал офицеров. Устав от трудовых будней, личный состав рвался в бой.

«Начало...»

К великому сожалению, начало ведения боевых действий отрядом показало бесперспективность этих надежд.
В первых числах апреля 1986 года бронегруппа 1-й роты под командованием старшего лейтенанта Л. возвращалась в расположение отряда после проведения поисково-засадных действий. До отряда оставалось около 10 км. Вторым офицером в группе был замполит роты Ф., пришедший, как и все замполиты, из пехоты. Он стал брать командира группы «на слабо» отклониться от маршрута и проехать через кишлачную зону.
Самолюбие офицера спецназа возобладало над разумом и здравым смыслом. Как назло, в кишлаке заглохла одна из машин. Еще одна остановилась для буксировки. Две, впереди идущие, уже выехали из кишлака. В это время по двум остановившимся машинам был открыт перекрестный огонь из миномета, гранатомета и стрелкового оружия. Прямыми попаданиями в броню из миномета и гранатомета трех солдат сбросило на землю. Еще двое убитых и несколько раненых остались на броне. Раненному наводчику удалось зацепить трос и вывести БМП из зоны обстрела.
Для того, чтобы вытащить троих оставшихся в кишлаке, были задействованы все силы и средства отряда. К оставшемуся в живых сержанту Герасиму, раненному и контуженному, сознание вернулось в тот момент, когда «духи» расстреливали его товарищей. Откатившись в арык, он уничтожил «духов», не позволив глумиться над телами погибших. В течение полутора часов он мужественно вел бой один. Когда Герасима эвакуировали, в его магазине оставалось всего 3 патрона.
Если мне не изменяет память, в этом бою погибли 5 человек, и 7 получили ранения. Можно было бы написать о дальнейшей судьбе вышеупомянутых незадачливых офицеров, но хочется рассказать о солдате.

Сержант Герасим

Испытания сержанта Герасима на этом не закончились. Осенью 1986 года для эвакуации из группы тяжелораненого вылетел вертолет, в котором кроме экипажа, двух врачей, находился и сержант Герасим. Ночью, при посадке, вертолет врезался в землю. Командир погиб, все получили серьезные травмы. Герасим же отделался легким испугом и сломанным мизинцем на руке. Следующий случай для Герасима был не настолько удачным, но можно сказать, что он родился в «рубашке».
В 20-х числах марта 1986 года группа лейтенанта С.Столяра, в состав которой входил и Герасим, находилась на «дневке». Заметив идущую по пустыне машину, командир, взяв с собой пятерых солдат, выдвинулся на перехват. В условиях пересеченной местности встреча оказалась неожиданной. В результате скоротечного боя были уничтожены все «духи». Так думал лейтенант Столяр, так думал сержант Герасим. Тут Герасим вдруг понял, что он стреляет один. Посмотрев по сторонам, он увидел, что командир и трое его товарищей мертвы. В этот момент в него целился «дух». Первая очередь отсекла часть уха, вторая прошила спину. Герасим потерял сознание. После операции, подлечившись, вернулся в отряд, откуда по истечении срока службы вернулся домой героем, награжденным высокими правительственными наградами.
Хотелось бы отметить, что таких солдат было много, и благодаря их мужеству выполнялись все поставленные задачи.

Эпизод

В первое время попадалось очень много мелочевки — мотоциклисты, пустые трактора.
Иногда не хватало выдержки у личного состава и поэтому не все шло так, как должно идти.
В один из первых выходов, я ходил вторым офицером в группе. Командиром шел замкомандира 3-й роты Сергей Кравец, прибывший к нам из Марьиной горки. У нас на двоих было четыре БТР.
Мы разделились. Он пошел в заброшенный кишлак, а я на дорогу — ставить мины. Ставлю две ОЗМ-72 на электрический способ взрывания. В этом варианте мины использовались просто как осколочные фугасы. Бойцы заметают следы. Все спокойно, и вдруг от ущелья, до которого метров триста, вспыхивает свет фары. Я растерялся и даже не поверил. Дошло, что это машина, только когда фары второй раз мигнули. Я рванул к группе. Подбегаю, мне бойцы кричат, что едет мотоцикл. Кричу: «К бою!». Командую бойцу: «Подрывай!», а он от волнения не может подсоединить провода к подрывной машинке. Приходится бить так.
Забили мотоцикл и машину ГАЗ-66. Взяли в плен двух иранских контрразведчиков. Когда прибыли в отряд, пленных сразу забрали наши офицеры особого отдела. Впоследствии я слышал, что они о дают такую информацию по приграничному району Ирана, что просто обалдеть можно.

«Господин случай»

В октябре 1987 года группа под моим командованием была десантирована с вертолета на удалении 80 километров юго-западнее ППД, в район проведения поисково-засадных действий. При выдвижении в район разведки мы отчетливо слышали гул машин и тракторов.
По дороге мы обнаружили, что в одном из кишлаков шел какой- то праздник. На улице люди пели и танцевали. В это время я, наблюдая в бинокль ночного видения, заметил, что по другому берегу мандеха(овраг в предгорье), в сторону кишлака движется караван из трех тракторов с прицепами. Я выдвинулся с группой на перехват.
Но караван не дошел до кишлака, а повернул в сторону границы с Ираном. Предполагая, что здесь рабочая зона, я удалился от кишлака на 3—4 км. Взяв с собой 10 человек без рюкзаков, решил сходить на доразведку с целью выбора места засады. Подходящее место было найдено. Я планировал вернуться за оставшимися людьми. Но парадокс заключался в том, что я решил дать личному составу отдохнуть 5—10 минут.
Только присели, как в метрах тридцати от нас на дороге возник трактор с прицепом, в котором было полно «духов». Мгновенно даю команду: «Огонь!». «Духи» с криками посыпались на землю. Выстрел из РПГ отрезвил мое сознание, и я дал команду: «В укрытие!». Показались другие трактора, которые «достать» мы не могли. Бой затянулся до утра. «Духи» пытались отбить убитых и раненых, сбить нас с позиций. Нам же отступать было некуда, а главное, незачем. Противостояние закончилось с прилетом четырех МИ-24, которые методично отработали по указанным мною целям и направлениям. Высадка прилетевшей досмотровой группы не потребовалась. После досмотра тракторов стало ясно, из-за чего «духи» так долго дрались. Кроме 12 убитых, оружия и боеприпасов, их интересовали деньги.
В группе потерь не было. Но случай мог распорядиться и по-другому, так как огонь велся с неподготовленных позиций на дистанции 30—40 метров. Можно считать в данном случае, что удача улыбнулась нам еще раз.

Защищая «дуканщиков»

За время ведения боевых действий разведгруппы совершили сотни боевых выходов, многие из которых заканчивались результативно. Особенно хотелось бы отметить впечатляющие результаты боевой деятельности групп под командованием таких офицеров, как Миша Мироненко и Миша Красильников.
Но порой приходилось испытывать горечь поражений и неоправданных потерь.
29 февраля 1988 года две группы из состава 2-й роты находились на блокпосту 55 километра, что в 40 километров севернее ППД, готовясь вернуться в отряд после выхода. Около 10 часов утра на пост прибежали три мирных жителя, сказали, что они «дуканщики» и их грабит небольшая (5—7 человек) «духовская» банда.
Не раздумывая, группа в составе трех БТР-70 и 20 человек личного состава под командованием старшего лейтенанта Чурая отправилась на «разборку». Подъезжая к указанному «дуканщиками» месту, группа обнаружила три «барбухайки», стоявшие на обочине. В этот момент неожиданно с очень близкого расстояния по группе был открыт ураганный огонь из всех видов оружия. Все, кто был на броне, упали на землю.
Эффект неожиданности на некоторое время парализовал группу. Сразу же были подбиты из гранатометов первая и третья машины. У второй был выведен из строя двигатель. Засаду «духи» провели по всем законам военной науки.
Первым пришел в себя сержант Бахрам Исмаилов. Перед его глазами предстала картина героической гибели его боевого командира старшего лейтенанта В.Гончара, который, будучи смертельно раненным, полз вперед на «духов», героически выполняя свой последний долг. Мужество командира вывело Бахрама из оцепенения и он, забравшись на БТР, открыл огонь из пулемета НСВС. Его примеру последовали все, кто мог держать оружие в руках. Бахрама дважды сбрасывало взрывной волной с БТРа. Первый раз — когда он стрелял из пулемета, второй — когда пытался вытащить из горящего БТРа уже убитого сержанта Яременко. В первые минуты боя были убиты трое и семеро тяжело ранены.
Командир бронегруппы Виталий Чурай, получив три тяжелых ранения, продолжал управлять боем, отдавая необходимые распоряжения сержанту Исмаилову. В этой сложной обстановке сержант Исмаилов смог организовать оборону, собрал раненых и убитых в оставшийся на ходу БТР и отправить их в ППД. Но, проехав 30 метров, БТР остановился. Раненые отказались от эвакуации и вместе со всеми продолжили бой, который продолжался около 3-х часов. Когда пришла помощь из отряда, «духи» покинули позиции, оставив на поле боя 40 убитых.
Это был последний боевой выход отряда, но не последние его потери...
Через некоторое время отряд был выведен в Союз и остался в составе 22 отдельной бригады специального назначения.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 23 авг 2012, 10:32

С. Козлов. Проходимецъ

При формировании 8-го отряда от «балласта» избавлялись не только в 5-й дивизии. Отряды 22-й бригады сплавляли и своих офицеров, не сумевших себя положительно проявить. Одним из таких был Александр Гурский. Кто воевал, знает, что отнюдь не все командиры групп стремились воевать и умели это делать. Были, и те, кто просто «отбывал номер», не проявляя никакой инициативы. Но были и те, кто избегал войны всячески. Вообще, по оценкам ветеранов, для того чтобы в Афганистане подразделение спецназ воевало успешно, достаточно всего 25-30% инициативных и желающих воевать офицеров.

В 1-й роте кандагарского отряда воевали трое из четырех командиров групп. Тем заметнее на их фоне был командир 4-й группы Александр Гурский. Как только нужно было идти в засаду, у него начинали болеть почки. Вскоре мы поставили вопрос о том, что бы его, «такого больного», куда-то пристроили. На нашу удачу была создана должность заместителя командира роты. Обычно на эту должность назначался самый опытный командир группы.
Чтобы избавиться от Гурского, командование 3-го отряда направило его «на повышение» в Шарджой. Незадолго до перевода его все-таки удалось отправить вторым офицером с группой Олега Шейко. Олегу повезло. Они обнаружили выдвижение двух тракторов с прицепами, полными духов. Сходу они развернулись и провели засаду.
За это и Олега, и Гурского представили к «Звезде». Правда, как рассказывали бойцы, участвовавшие в том бою, заслуги второго весьма сомнительны. Ротный, видимо, решил наградить его авансом. Но явно погорячился. После этого Гурского на войну было и метлой не выгнать. «Болезнь» прогрессировала.
В Шарджое, по отзывам офицеров, он вел себя также. Как им удалось его спровадить в Лашкаргах, остается загадкой. В «Лошкаревке» тоже скоро поняли, что это за «фрукт».
Но на их счастье, стали развертывать 8-й отряд, где нужны были опытные командиры. Гурский стал командиром 1-й роты. К тому времени он уже находился в Афганистане немногим менее двух лет. По свидетельству тех, кто с ним служил в Фарахруде, он нередко выезжал на броне, недалеко от расположения отряда разбивал лагерь, откуда давал связь и сообщал в штаб отряда, как он «воюет». К счастью для 8-го отряда, он скоро заменился.
Но самое удивительное, что за свое участие в засаде, которую провел Шейко, он и из Шарджоя, и из Лашкаргаха умудрился отправить себе представления на «Красную Звезду». Не удивлюсь, если узнаю, что он все три ордена ухитрился получить. Одно слово — проходимец.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 27 авг 2012, 08:18

Часть IV. БЕЗВРЕМЕНЬЕ
Е. Сергеев. Механизм урегулирования межнациональных конфликтов

Вывод войск из Афганистана для многих казался окончанием времени войны и наступлением времени мира. Однако «мудрое руководство» М.С.Горбачева в период перестройки уже подтолкнуло политические процессы на окраинах Советского Союза, которые в конце концов и довели Союз до краха.
Но развал Союза произошел не вдруг. Ему предшествовала череда межнациональных конфликтов. Началось все в Сумгаите. Если бы здесь беспорядки были сразу и жестко подавлены, а государство показало свою силу, могу с уверенностью утверждать, что последующих конфликтов просто не могло быть. Ни Осетино-Ингушского конфликта, ни Карабахского, ни Бакинского. И даже не было бы Чеченской войны. Нужно было лишь проявить политическую волю и смелость. То, что мои слова не пустой звук, подтверждает рассказ подполковника Евгения Сергеева, который волею судьбы оказался в центре очередного межнационального конфликта, и благодаря которому конфликт не перерос в массовую резню.

Лагодехи

После Афганистана как я ни пытался замениться в Прибалтику, но все-таки попал в Закавказье. Небольшой городок Лагодехи, где стояла 12 бригада спецназа, находится на границе Грузии и Азербайджана. Природа там изумительная, люди приветливые и к военным относились довольно хорошо. Если не знать местных обычаев, то можно иногда даже пострадать от их гостеприимства. Бытовые условия, конечно, оставляли желать лучшего. Но все-таки это был Союз, а не Афган.
Однако в соседнем Азербайджане потихоньку разгорались со межнациональные страсти. Районный центр Закаталы, где веками совместно проживали азербайджанцы и армяне, вдруг начал напоминать растревоженный улей. Люди, которые еще вчера жили в мире и согласии, которые любили друг друга и заключали смешанные браки, вдруг стали непримиримыми врагами. Безусловно, все это было неспроста. Основная часть населения не поддерживала националистов. Простые азербайджанцы укрывали армянские семьи в своих домах. Причём это было довольно массовым явлением. Но часть жителей, особенно молодежь, как наиболее радикальная и подверженная влиянию часть населения, участвовала в митингах и даже погромах.

Закаталы

В Закавказье я наконец получил под свое командование отряд. Причем он был самым большим в бригаде. В один из дней меня вызвал Масолитин, который оставался за командира части: «Сергеев, берешь с собой восемьдесят человек, саперные лопатки и едешь в Закаталы. Оружие не бери. Поступаешь в распоряжение первого секретаря райкома партии». Я ответил «Есть!», собрал бойцов и выехал в Закаталы. О том, насколько серьезная обстановка в городе, я не предполагал. Прибыли на центральную площадь. А там огромная толпа. Идут ветераны с орденами на груди. Народ встревожен. В воздухе чувствуется напряжение. Подъехав, я сразу распределил людей и направил по восемь—десять человек контролировать выходы с площади. Их там, по-моему, двенадцать. Моих солдат явно недостаточно.
Наше появление отнюдь не разрядило обстановку, а скорее наоборот. Что происходит, не ясно. Подошел военный комиссар района, как-то прояснил ситуацию, и он же предложил вывести бойцов с площади. Что я и сделал. Снова сели на машины и выехали из города. Расположились на окраине. Вскоре подъехал Масолитин, а с ним остатки моего батальона и второй батальон бригады. Также доставили и выдали оружие и боеприпасы, но только офицерам. Прибыл начальник политотдела подполковник Скубак.

Лиц кавказской национальности с собой не брать!

Стоит сразу обратить внимание, что процентов восемьдесят—девяносто личного состава в лагодехской бригаде — это грузины, армяне, азербайджанцы. Русских и других некавказцев очень немного. Хотя бойцы в основном очень хорошие. И вот перед тем, как войти в Закаталы, нам доводят приказ какого-то высокого начальника: «Лиц кавказской национальности с собой не брать!». У всех глаза на лоб полезли, а кого же тогда брать? Пришлось приказ проигнорировать.
Разместили нас на небольшой турбазе. Здесь я сразу начал делить личный состав по десяткам и закреплять их за офицерами и прапорщиками. Так управлять намного легче. В группах количество людей разное, поэтому и пришлось создавать нештатные подразделения.
Командование бригады допустило одну серьезную ошибку. Оно не попыталось перехватить инициативу и взять ситуацию под контроль, хотя это можно было сделать. Наверное, стоило поговорить с местными властями и совместно выработать программу действий по восстановлению законности и порядка в городе. Однако вместо этого мы закрылись на турбазе и не показывались в городе.

Когда приходится применять оружие

Однако становилось только хуже, и вскоре ситуация достигла кульминации. Толпа, человек шестьсот, штурмом взяла наше КПП и ринулась на территорию турбазы, которую занимали мы. Услышав шум, я со своими бойцами выскочил на улицу. Разъяренная толпа стремительно надвигалась. Все решали секунды. И тут раздался выстрел. Увидев в толпе вооруженных людей, я, дав короткую предупредительную очередь над головами, открыл по ним огонь на поражение. Этого оказалось достаточно, чтобы толпа моментально разбежалась. На асфальте осталось два трупа. Вскоре появилось и наше командование. Охи, ахи. Да, что ты наделал!
А начПО мигом оказался на узле связи и дал в бригаду радио, что мы тут ведем бой. После этого, конечно, прибыл и Масолитин. Меня он хорошо знал по Афганистану. Знал, что вопреки расхожему мнению, я никакой не авантюрист, а нормальный боезой офицер. Может быть, порой решения принимаю быстрее других, так в критических ситуациях это только плюс. Он понял, что если бы не я, неизвестно, что бы было.
Трупы отдали родственникам.

Райкомовские иезуиты

Поехали к секретарю райкома договариваться, а заодно поставили у него в кабинете подслушивающую аппаратуру. Как потом ИЗ показали события, не напрасно.
Выяснилось, что незадолго до нашего прибытия на митинге выступали представитель ЦК компартии Азербайджана и секретарь райкома партии. Именно он сказал: «Мы здесь сами разберемся.
Нам никто не нужен. Ни один военный в город не войдет». И сразу после выступления в город приехали мы. Естественно, что реакция населения на это была крайне негативной.
В этот же день в Кировабаде были также массовые волнения, которые закончились гибелью нескольких десантников. Провокаторы специально направили на них автомобиль. Кавказ уже начинал бурлить. А в городе не было ни одного милиционера. Ситуация, на наш взгляд, была неуправляемой. Но это только на наш. Как потом стало ясно у тех, кто организовал эти беспорядки, она всегда была под контролем. Также выяснилось, что основным зачинщиком беспорядков в районе был председатель райисполкома.
Мы предложили руководителям города определить границы районов компактного проживания армян, для того, чтобы предотвратить погромы и грабежи. Но предложение было воспринято без энтузиазма.

Что творится в городе

Командование решило выяснить обстановку в городе. Для разведки направили меня и группу бойцов. Прошли по армянским районам. Несколько машин было перевернуто. На улице валялась какая-то старая мебель и горела. Но больше это походило на инсценировку. Приглядевшись, можно было понять, что это не мебель, а старый хлам, подлежащий выбросу на свалку.
На площади митинг. Толпа около трех тысяч человек. К этому времени я уже голос сорвал и кричать не мог. Спокойно пытаемся призвать людей к порядку: «Братья-мусульмане! Расходитесь по домам!». В это время с памятника кто-то бросил в меня камень. Слегка чиркнув по голове, он вреда не причинил. Моя реакция была моментальной. Очередь прошла над трибуной. И снова это подействовало. К тому же к этому времени прибыл второй батальон и блокировал выходы на площадь. Нам удалось договориться с организаторами митинга о том, что во избежание кровопролития все спокойно расходятся по домам. Я прибыл в здание райкома. Там уже находился начальник политотдела Скубак. Доложил, что в целом все спокойно, погромов в городе нет.
Сверху поступила команда — ввести комендантский час. Козуб, оставшийся за старшего, объявил об этом. Однако никаких реальных мер, обеспечивающих действие комендантского часа, предпринято не было. Город даже не патрулировался.

Отсутствие воли порождает погромы

Естественно, что скоро вновь поступило сообщение, что в армянских районах города погромы. Меня с бойцами срочно направили для пресечения беспорядков... пешком. Машины давать отказались наотрез. Понимая, что пешком мы не успеем, на свой страх и риск договорился с заместителем по ПДС и на трех автомобилях очень оперативно выехал в район. Погромщики не ожидали от нас такой прыти и стали разбегаться. Но несколько человек удалось задержать. Причем хочу отметить, что бойцы, сами азербайджанцы, крутили руки погромщикам. Никаких сомнений у них в правоте нашего дела не было. Когда бандиты попытались оказать сопротивление, они им еще и поддали. Одним из зачинщиков погрома, которого удалось задержать, оказался сын председателя райисполкома. Естественно, что он начал говорить, что задержаны они ни за что. Но найденные у них куски арматуры и заточки говорили сами за себя. Один даже был вооружен самодельным пистолетом. Всех пятерых передали милиции.
Больше в этот вечер никаких беспорядков не было. Но к нам поступила информация, что на завтра намечены похороны тех двоих, убитых мной. А что такое похороны? Это значит траурный митинг снова на площади, похоронная процессия на кладбище. Одним словом, снова скопление народа, а значит, не исключены провокации. Чтобы не допустить этого, нужны какие-то превентивные меры. Козуб, взявший на себя функции коменданта, и начальник политотдела Скубак поставили мне задачу: взять дополнительно и второй батальон и общими усилиями перекрыть доступ народа на площадь, чтобы предотвратить несанкционированный митинг и возможные беспорядки. Но наученный горьким опытом, я задал вопрос: «А кто поедет со мной из управления бригады?». Посовещавшись, они решили отправить начальника оперативно-разведывательного отделения штаба.
Ни один, ни второй не рискнули взять на себя труд, по организации мероприятий, направленных на пресечение массовых беспорядков, и ответственность за принятое решение. Хотя именно они должны были работать с местными партийными органами и местными органами КГБ. С их помощью можно было предотвратить массовые волнения. Нам с начальником OPO (к сожалению, фамилию его забыл) пришлось эти вопросы решать самим. Очень помог его опыт. В Афганистане он был советником командира полка и научился налаживать отношения с мусульманами.

На площади

Когда мы прибыли на площадь, там уже находилось человек двести. Очевидно, что это были наиболее негативно настроенные жители. Именно с их стороны можно было ждать провокаций.
Проезжая мимо, я услышал злобные выкрики в наш адрес. Чтобы показать, кто здесь главный, я сразу же остановил машину и приказал бойцам взять недовольных. Все было исполнено в считанные секунды. На Востоке уважают силу, поэтому никто даже и не попытался освободить их. Все сразу поняли, что рассусоливать мы не станем.
Вскоре стали появляться сотрудники милиции. Мы сразу привлекли и их. Выходы на площадь перекрыли наши бойцы. Перед ними выставили милиционеров, а за ними ходили офицеры с оружием, на случай, если милиционеров и бойцов сомнут. Всех солдат строго настрого предупредили, чтобы не брали у населения ни воду, ни продукты, которые те зачастую приносят, чтобы угостить солдат. Мы всерьез опасались, что будут попытки отравлений.
Пока я ходил и организовывал наших бойцов и азербайджанских милиционеров, ко мне подошли местные, видимо, из тех, кто пытался штурмовать наше расположение. Они узнали меня и начали провоцировать конфликт криками: «Это вот этот маленький застрелил!». Выкрикивали и какие-то угрозы в мой адрес. Я почувствовал, что теряю контроль над собой. Понял это и начальник ОРО и очень дипломатично отвел меня в сторону.

«Надо искать муллу!»

На часах уже четырнадцать, время похорон. Мы поняли, что скоро понесут гробы, а значит и народ попытается пройти через наши кордоны. Это, безусловно, может спровоцировать бойню. Чтобы добиться какого-то решения от нашего командования, поехал к ним. Но ничего вразумительного от них так и не добился. Вернулся обратно. С начальником ОРО мы поняли, что кроме нас эту ситуацию никто не разрешит. Он посидел, подумал и сказал: «Надо искать муллу». Я выделил ему для сопровождения офицеров, бойцов для охраны, и они уехали. Муллу он нашел и смог договориться с ним о том, что мы свое оцепление снимем и даже покинем город, если они берутся своими силами обеспечить порядок во время похорон. Мулла заверил его, что ни погромов, ни каких-либо других беспорядков в городе не будет.
Мы прибыли в райком и доложили обстановку нашим руководителям и местным партократам. И те, и другие были очень напуганы и попросили скрытно оставить в здании райкома мой отряд. Второй батальон демонстративно вышел из города и расположился на окраине.
Вскоре начались похороны, после которых прошла процессия горожан. Проходя мимо здания райкома, где скрытно расположились мы, толпа что-то кричала по-азербайджански.

Всему винои отсутствие воли и спланированные провокации

Наши бойцы перевели слова, обращенные к секретарю райкома партии: «Ты нас позвал, мы пришли. Теперь мы хороним своих, а тебя нет среди нас!».
Когда же мы забрали подслушивающее устройство, которое было установлено нами в самом начале, а наши солдаты перевели запись, все встало на свои места. Все массовые беспорядки и все погромы были заранее спланированы в райкоме партии.
Конечно, впоследствии мы передали запись в соответствующие инстанции, но это уже вопросы большой политики. Интересна реакция главкома южной ставки. Зайцев прилетел на следующий день, заслушал доклад о принятых мерах и удивился, почему так мало задолбили. В тот же день в Кировабаде и других районах Азербайджана прошли массовые беспорядки и снова погибли военнослужащие.
В последующем мы сами вывозили армянские семьи на своих машинах, хотя, по большому счету, это — не наша задача. Отряды вывели из города. Мой еще какое-то время стоял на окраине в боевой готовности.
То, что в самом начале конфликта мы очень жестко пресекли беспорядки, позволило избежать значительно больших смертей. Что это именно так, показали и Сумгаит, и Баку, и Кировабад, когда люди, наделенные властью, не смогли принять нужного решения и проявить политическую волю. Слабость власти провоцирует различных экстремистов на проявление силы с их стороны. Мы же сразу показали, что с нами шутить не стоит, не стоит также и преступать закон.

Охота на меня

Спустя месяца полтора я узнал от моих начальников, что азербайджанцы назначили за мою голову 50 000 рублей — сумма по тем временам не маленькая. В это время мы уже взяли наши дома под охрану. Охраняли также и детей, когда те ездили в школу. Дочь мою пытались похитить. Я и сам ходил, вооруженный пистолетом.
В это время велось следствие по беспорядкам в Азербайджане. Привлекли и меня. Как никак, а убиты люди. Мне предложили проехать в Закаталы, чтобы на месте показать, как все было. Я согласился, но надел на себя нагрудник с боеприпасами, с которым воевал еще в Афганистане, взял автомат и предупредил следователей, что в зависимости от ситуации я открываю огонь без предупреждения по своему усмотрению. В Закаталах я показал на месте, как все происходило, направление стрельбы и ответил на вопросы следователей. Слава Богу, стрелять мне не пришлось, и мы спокойно вернулись в Лагодехи. Но и здесь меня подстерегала опасность. Как-то я шел по дороге, ведущей во второй городок, и
вдруг услышал крик: «Женя!». Инстинктивно прыгнул в кювет, и «Жигули» на большой скорости проехали мимо, едва меня не задев. Вдогонку я открыл огонь и ранил водителя. Его потом передали в милицию.
В конце концов, мне предложили перевестись и самому выбрать место службы. Я выбрал Марьину Горку. Место моей дальнейшей службы держалось для всех в тайне. Но кроме перевода, наше командование обо мне и моей семье больше не проявило никакой заботы. Переезжать и отправлять вещи мне помогали грузины, жившие в Лагодехи. Достали билеты, предоставили машину и помогли отправить вещи. Они же довезли на своей машине до Тбилиси, а перед отъездом накрыли стол. Местные жители очень хорошо к нам относились. Уже в Белоруссии я узнал о трагических тбилисских событиях, где наша бригада тоже принимала участие. Откровенно говоря, военных там просто подставили политики, а в результате отношение к военнослужащим в Грузии в целом, и в Лагодехи, в частности, резко изменилось в худшую сторону.

*

С.Козлов. Эпилог

Не так давно приезжала сестра жены моего первого командира роты Якимовского Валерия Ивановича. Она до сих пор проживает в Лагодехи. С горечью она рассказывала о том, что теперь на месте 12 бригады стоит воинская часть национальной гвардии Грузии. Уровень дисциплины характеризует картина, которую ей пришлось наблюдать. По улице города идут два гвардейца. Оба пьяны до изумления. Тот, который побольше, поддерживает маленького. Автомат у маленького упал, и он тащит его за ремень по асфальту. За всем этим наблюдают два старика-грузина. Когда пара проходит мимо, один из стариков плюет им вслед и говорит: «Это разве военные? Вот раньше здесь стояла бригада. Там служили настоящие солдаты!».
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 27 авг 2012, 08:19

С. Козлов. Метаморфозы

История вторая. Ничего не изменилось

В Кандагаре моя группа первая забила караван с оружием. В результате, я как-то внезапно перекочевал в разряд героев. И если в отряде командование к этой метаморфозе относилось по-разному, то в Лагодехи, куда слух мгновенно домчался, я стал национальным героем. Не без гордости скажу, что офицерские дети, играя в войну, до хрипоты спорили, кому быть лейтенантом Козловым. Приятно сознавать, что когда-то я, хоть и временно, конкурировал с Чапаевым.
Отвоевав почти год, я приехал в отпуск. В Лагодехи оставались мои вещи, которые мой друг Саня никак не мог отправить моим родителям. Мешала тоска по России, обильно заливаемая грузинской чачей.
В обед я зашел в местный ресторан перекусить. Перед самым отпуском я схватил желтушку, и алкоголь мне был противопоказан. За соседним столом сидел полковник Фисюк в компании каких-то грузинов и улучшался.
Видимо, приведя себя в барское благорасположение, он подозвал меня. Налив рюмку водки, предложил выпить и рассказать, «как там в Афгане». Он не пригласил меня за стол, а подозвал, как подзывают скрипача. Мол, любезный, сбацай нам что-нибудь, эдакое! Но все-таки сам он светился добротой и, наверное, внутренне гордился собственным демократизмом.

Понятное дело, раньше бы он такого себе не позволил. Я поставил рюмку на стол, сославшись на желтуху, и посоветовал ему самому прокатиться в Афган, чтобы потом можно было самостоятельно веселить своих собутыльников военными историями. Он был оскорблен и потом говорил в бригаде, что Козлов возгордился. Но меня это не трогало, и я бы об этом больше не вспоминал, если бы не одна история.
Вместе со мной прибыл в Лагодехи еще один офицер. Его терзали большие сомнения по поводу пуританского образа жизни его супруги в то время, пока он защищал «ридну Афганщину». По о агентурной информации, хранить супружескую верность мешал некто «К», недавно прибывший в часть из Бакинского ВОКУ.
Не могу судить о степени вины «К», однако у них состоялся мужской разговор, после которого у «К» челюсть была сломана в трех местах. Во время этого разговора я стоял на стреме, но не более.
Поселился я в той же «общаге», где и жил раньше. Утром в части была объявлена тревога. Мужики убежали в часть, а когда вернулись, рассказали про «К», который пришел в часть. Челюсть его была подвязана бинтом. Естественно, он не рассказал, кто сломал ему челюсть.
Вместо этого он «заплел» историю о том, что ночью, часа в три, он захотел покурить, но спичек в доме не было. Выйдя на улицу, он попросил проходившую мимо компанию подвыпивших грузин дать ему огонька. Вместо этого они его избили и сломали челюсть.
Тем не менее, начальник политического отдела подполковник Скубак сказал: «Я знаю, кто сломал «К» челюсть. Это никакие не грузины. Это вчера приехал Козлов, напился и из хулиганских побуждений избил «К»!».
Вот черт! Такого расклада я не ожидал. Меня в части не было почти год, а здесь продолжают при первой же возможности во всем винить Козлова. И никого не волнует, пил ли вчера Козлов и были ли у него причины травмировать человека, которого он никогда в жизни до этого не видел. Скажу по чести, меня это задело. Поэтому, когда спустя пару часов я встретил Скубака, то не поленился подойти к нему. Просто оправдываться не в моих правилах.
Поздоровавшись, я сказал:
— Я слышал, вы говорили, что я вчера избил некоего «К»?
— Да, — ничуть не смутившись, ответил Скубак.
— Это не я, — Скубак в ответ лишь скривил губы в улыбке.
— Но я знаю кто.
— Кто? — Скубак мгновенно преобразился. Мне даже показалось, что его уши увеличились в размерах.
— Это командир части полковник Фисюк, — у Скубака упала челюсть.
— Судите сами. Командира ведь на тревоге не было? Насколько мне известно, он уехал на охоту, — Скубак кивком головы подтвердил мои слова.
— Вот. «К» говорит, что ночью его избили неизвестные грузины, — Скубак подтвердил и это.
— А я вчера видел командира в ресторане в компании каких-то подозрительных типов грузинской наружности. Думаю, что это беглые абреки. В ресторане они начали, а закончили гулять у кого-то из местных дома. Потом, под покровом ночи, переодевшись в свои традиционные одежды (бурка, папаха, черкеска, кинжал), свои традиционные одежды (бурка, папаха, черкеска, кинжал), вместе с полковником Фисюком вскочили на своих коней и поскакали в горы. Но на выезде из города их остановил «К» и попросил прикурить. Чтобы не вызывать подозрений, они ему не отказали. Но когда чиркнули спичкой «К» узнал в одном из них командира и спросил: «Куда же вы, товарищ полковник? Ведь утром в части будет тревога!». И Фисюк, чтобы не откладывать побега с абреками, вынул ногу из стремени и как дал «К» в челюсть, и сломал ее в трех местах. Сами понимаете, рукой так не стукнуть! А после этого пришпорил своего верного вороного и ускакал вместе с абреками в горы. Теперь ищи ветра в поле! — закончил я и очень серьезно посмотрел на Скубака.
Было видно, что он не знает, как реагировать. Идет внутренняя борьба. Когда она закончилась, он отчетливо сказал: «Пошел на х..!». Тут уже я, не скрывая улыбки, спросил: «А чем же ваша версия достовернее моей?».
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 27 авг 2012, 08:20

А. Котов. Игрушечная война банановых республик

ГКЧП и вмешательство Яковлева

Конфликт в Приднестровье начался еще в августе 1991 года. И население, и правительство Приднестровской Молдавской республики поддержали ГКЧП. По всему Приднестровью прокатились массовые митинги и народные гуляния. Но 22 августа выяснилось, что члены ГКЧП арестованы. Сотрудниками молдавского уголовного розыска в Киеве был арестован Смирнов, как сторонник ГКЧП. Особо активных его сторонников в Тирасполе также арестовали. Другие, опасаясь репрессий, покинули республику, выехав на Украину. В этот период молдавские националисты имели прекрасную возможность задавить Приднестровскую республику, которая и была создана, как противовес, националистическому руководству Кишинева. Силы в Молдавии в то время для этого уже имелись. Недавно сформированный отряд полиции особого назначения (ОПОН) был неплохо вооружен и насчитывал примерно полторы тысячи человек. Самое интересное то, что примерно сорок процентов личного состава этого формирования составляли русские. Определенную силу представляли подразделения милиции, а также добровольческие формирования черносотенного типа — «Барсуки» и «Бурундуки». Последние, правда, кроме металлических прутов, оружия не имели. Общая численность этого войска насчитывала около восьми тысяч.
Силы вполне достаточные для того, чтобы занять ПМР и установить единую власть Кишинева.
Однако этого не произошло. 24 августа командующий 14 OA Яковлев, встречаясь со Снегуром, четко дал понять, что если в Приднестровье двинутся молдавские вооруженные формирования, то части 14 Армии в стороне от этого не останутся и вынуждены будут применить оружие. То, что это будет именно так, не давали сомневаться тридцать спецназовцев, сопровождавших командующего в Кишинев на двух бронетранспортерах. БТРы заняли позиции напротив здания правительства и недвусмысленно навели на него свои пулеметы. Тогда этого было более чем достаточно.
Спустя пару недель народ Приднестровья пришел в себя от первого шока и активно выразил недовольство арестом своего лидера. Снова начались массовые митинги, забастовки и сидение на рельсах в городе Бендеры, который является крупным железнодорожным узлом. Надо сказать, что волнения в Приднестровье возымели свое действие, и Смирнов спустя месяц был освобожден.

Создание Республиканской Гвардии

Возвратившись в Тирасполь, Смирнов, понимая, что для защиты интересов Приднестровья ему потребуется вооруженная сила, отдал распоряжение о создании Республиканской Гвардии. Она первоначально состояла из трех батальонов. Первый батальон формировался в Бендерах, второй — в Тирасполе и третий — в Рыбнице.
Батальон в Бендерах формировал Костенко. По одним сведениям, он был майором запаса, а по другим — подполковником. Видимо, в зависимости от ситуации он представлялся то так, то эдак. Тем не менее, доподлинно известно, что он командовал десантным батальоном в Афганистане, был награжден двумя боевыми орденами. Безусловно, он был неординарной, волевой и сильной личностью. Имея в октябре, в начале формирования, только печать и здание полуразрушенной школы для дислокации, он сумел собрать и подготовить четыреста человек к июню 1992 года. Этот батальон, безусловно, являлся наиболее боеспособной единицей вооруженных сил Приднестровья.
Республиканская Гвардия первоначально вооружалась охотничьими ружьями, да кусками арматуры. Но постепенно в части стало поступать нормальное стрелковое вооружение. Командующий 14 Армии Яковлев снабжал приднестровцев автоматами, пулеметами и боеприпасами к ним. Несколько позднее в Гвардии появились РПГ-18, РПГ-22 и другие модификации реактивной гранаты. По слухам, делал он это небескорыстно, однако уличить его в этом никто не смог.

Похищение

Вооружение республиканских гвардейцев не прошло незаметно для Москвы. Начальник особого отдела Армии подполковник Степыгин регулярно и подробно информировал свое начальство обо всем происходящем. В связи с этим руководство ПМР пошло на весьма некорректный шаг. Впоследствии оно от этой акции отказалось. Но, тем не менее, ряд источников подтверждает, что акция была проведена с ведома руководства Республики. 
К тому времени уже была сформирована охрана Смирнова, в состав которой входило человек тридцать спортсменов, вооруженных автоматами АКС-74у и пистолетами Макарова. Ее начальник Гратов по поручению своего подопечного и организовал похищение подполковника военной контрразведки. Оно напоминает пародию на плохой боевик. Среди бела дня группа захвата из четырех человек подъехала на микроавтобусе к зданию штаба 14 Армии. Дилетанты даже не догадались снять номера с машины. Когда из штаба вышел Степыгин, его попытались нейтрализовать струей газового баллончика, однако газ на контрразведчика не подействовал. Тогда один из охранников сбил подполковника ударом в плечо. На голову ему накинули мешок и, затолкав похищенного в автобус, похитители скрылись. Подполковника прятали на даче близ Тирасполя. Однако часовой запомнил номера их автобуса. Спустя минимальное время в контрразведке уже знали, кто украл их начальника. Информация быстро долетела до Москвы.
Гратова вызвали в штаб Армии и недвусмысленно намекнули, что если он не вернет Степыгина, то и ему, и его шефу, и всем защитникам «банановой» республики вскоре будет очень плохо, Под ружьем в Армии в то время находилось около 12000 человек. Для Армии это немного, но для Приднестровья более чем достаточно. Руководство Республики, видимо, осознало, что явно пере- гнуло палку. Поэтому вскоре был разыгран спектакль с возвратом Степыгина, якобы похищенного молдавскими террористами.
Несмотря на то, что Яковлев к этой истории отношения не имел, его решили заменить. Новым командующим Армии стал Неткачев. Он был настроен крайне негативно как к руководству ПМР, так и к самой Республике.
Поставки оружия в Гвардию прекратились.

Оружие и его первое применение

К апрелю 1992 года в городах Приднестровья, являвшимися промышленными центрами, были созданы Рабочие комитеты (Paбочкомы). В то время отделы милиции еще находились под юрисдикцией Молдавии и сепаратистские настроения ПМР не поддерживали. Рабочкомы организовывали массы, окружали горотделы милиции силами нескольких тысяч человек. А после этого приступали к переговорам с целью склонить милиционеров на свою сторону.
В результате, к народу сначала примкнул Рыбницкий горотдел, затем Тираспольский, а за ними и остальные. Это добавило в Гвардию еще около двухсот стволов. 
Конфликт разрастался как снежная лавина. Сначала возникла стычка ОПОНа и населения в районе Дубосар. Молдавское руководство пыталось взять город под свой контроль и тем самым разделить узкую полоску Приднестровья на две части. О применении стрелкового оружия речи не шло. В дело были пущены дубинки и куски арматуры. Говоря проще, это были обыкновенные массовые потасовки. Люди не переступили еще внутренний порог, запрещающий стрелять в себе подобных. Переломным моментом стал случай, когда в Дубосарах подразделение ОПОНа разогнало толпу местных жителей. Тогда один из гвардейцев открыл огонь по ним из автомата. Кто-то из полицейских был ранен, и сотня полицейских пустилась наутек. И это несмотря на то, что у них имелось оружие и БТР.
В последующих стычках молдавская полиция уже не церемонилась. После столкновений оставалось по два-три убитых.

Пора решительных действий

В июне руководство Кишенева приняло решение провести войсковую операцию по захвату города Бендеры. Выбор пал на этот город потому, что только он находился на правом берегу Днестра. Для вторжения были собраны силы численностью около десяти тысяч человек. Многих молдаван для этого призвали из запаса. Большой процент в Молдавском войске составляли русские, и даже командовал силами вторжения полковник Карасев. В их составе имелось тридцать—сорок БМП и столько же БТР-70 и БТР-80. Даже имелось несколько танков Т-55. Наступление поддерживали две батареи противотанковых пушек «Рапира».
Вечером 19 июня 1992 года молдавские подразделения вошли в город тремя колоннами. Противостоял им батальон Костенко, вооруженный стрелковым оружием, РПГ-7, РПГ-26 и четыре ЗУ-23x2. Вспыхнули первые серьезные бои за Бендеры, которые длились три дня.
В Бендерах находились ракетная бригада 14 Армии и батальон химзащиты. Однако на начальном этапе они в столкновение не вмешивались. В Барканах стоял инженерный батальон, который понес первые серьезные потери. Шальной снаряд молдавской артиллерии попал в снаряженный минный заградитель. В результате взрыва погибло двадцать шесть человек. Но даже это не поколебало командующего армией Неткачева. Все просьбы руководства ПМР о помощи и о выдачи оружия он отклонял.
Из-за его несговорчивости ситуация стала выходить из-под контроля. Тирасполь ежедневно хоронил по тридцать—сорок человек.
На похороны выходил почти весь город. Толпы народа, впереди которых шли женщины, а за ними гвардейцы и казаки, стали врываться в части Армии и грабить склады оружия и боеприпасов. Военные, сочувствуя им, смотрели на это сквозь пальцы. В результате захвата в Гвардии появились первые 10 танков, десять—двенадцать БМП и примерно столько же БТР и БРДМ. Но этого оружия ни Костенко, ни его бойцы в то время так и не получили, как не получили и никакого подкрепления.
После тяжелых боев в городе, чтобы сохранить батальон, Костенко 23—24 июня начал отступление. Когда батальон приблизился к мосту через Днестр, по нему открыли огонь из крепости, в которой находились подразделения 14 Армии. Били и с противоположной стороны дороги из расположения химбата. В результате огня батальон потерял около ста человек личного состава. Официально это считается ошибкой. Якобы гвардейцев приняли за молдаван. Но на самом деле история весьма темная. Поскольку произошло это на фоне усиливающегося конфликта Костенко и руководства ПМР, которое он ценил невысоко. Не исключено, что таким образом впервые хотели покончить с Костенко. Вслед за ним пытались увязаться молдаване, для того чтобы на плечах батальона войти в Тирасполь, но по ним вновь открыли огонь части 14 Армии. Потери молдаван, которых все тогда называли румынами, были настолько велики, что наступление захлебнулось.

Штурм Бендер и миротворец Лебедь

Правда, потом, в результате переговоров, им удалось вновь добиться нейтралитета от военных. На насыпи, возвышавшейся над Днестром, молдаване установили две батареи «Рапир».
Бои в городе еще продолжались. В горисполкоме оборонялось около сотни человек. Еще несколько очагов сопротивления оставались не сломлены. Там дрались казаки, гвардейцы, местные жители из «рабочкома», добровольцы из России. Костенко, получив подкрепление в Тирасполе, решил отбить Бендеры у захватчиков.
В атаке приняли участие три танка. Но артиллерийские батареи на противоположной стороне Днестра имели идеальную позицию. Два танка было подбито, одному удалось отойти. Так провалилась первая атака. Такая же участь постигла и вторую, в которой приняла участие пехота при поддержке БМП и БТР.
Построение третьей атаки было весьма далеко от канонов военного искусства. Одна атакующая группа, состоящая из БМП и группы пехоты, под прикрытием насыпи вышла к железнодорожному мосту. А дальше, по рельсам, — на правый берег.
Но главную роль здесь сыграли казаки. Изрядно приняв внутрь горячительных напитков, они погрузились на три КАМАЗа и атаковали артиллеристов по мосту в лоб. Водители гнали машины со скоростью километров сто двадцать. Самое интересное то, что, увидев это, артиллеристы побросали орудия и разбежались. Тех, кто не успел уйти, ждала расправа. Казаки ворвались на позицию, которая в этом случае являлась ключевой. Вновь завязались бои. Спустя некоторое время уже у молдаван в городе оставалось несколько очагов сопротивления.
27 июня 14 Армию возглавил генерал-майор А. Лебедь. Он, долго не раздумывая, нанес по Барканскому плацдарму, где шли позиционные бои, два массированных артудара. Били САУ и, по-моему, БМ-21 «Град». В результате этого у молдаван погибло, по разным сведениям, от трехсот до четырехсот человек. Потери вынудили молдавское военное руководство умерить агрессивный пыл. Война пошла на убыль. Продолжались позиционные бои малой интенсивности, минометные обстрелы и отдельные вылазки разведгрупп в тыл противника.
В Тираспольскую комендатуру Лебедь посадил полсотни тульских десантников, которых привез с собой. Еще примерно столько же прибыло с ним спецназовцев из 45 полка.
Туляки занимались разоружением населения Тирасполя и добровольцев, прибывших из различных регионов России. Чем занимался спецназ, история умалчивает.

Погребальный венок вместо лаврового

Военное напряжение стало спадать, и руководство ПМР решило использовать это для того, чтобы нейтрализовать Костенко, который совсем уже вышел из подчинения. Он и раньше открыто игнорировал генерал-майора Штефана Кицака, который являлся чем-то вроде министра обороны. Несмотря на свою должность, он являл собой весьма серую посредственность, и Костенко, как талантливый и инициативный военный, ни в грош его за это не ставил. Лебедь тоже был настроен против Костенко — у них отношения не сложились еще в пору совместной службы в Афгане. Костенко инкриминировали мародерство и необоснованные расстрелы пленных. Слухов вокруг его личности ходило много, и сейчас трудно сказать, что было им в действительности содеяно, а что придумано. Можно только предположить, что он, как личность весьма неординарная и самостоятельная, действительно мог в какой-то ситуации преступить закон. Хотя неясно, закон какого государства.
Несколько засад, организованных на него, ничего не дали. Костенко просто не появлялся там, где его ждали. Он обладал хорошей сетью информаторов, да и интуиция его не подводила. В конце концов, руководство ПМР сговорилось с Лебедем, и 16 июля первый батальон, находившийся в здании школы, был блокирован. Лебедь потом хвастался, что разоружил этот батальон без боя. Но главная причина в мирном разрешении этого вопроса кроется в том, что на фоне войны с молдаванами русские не пожелали стрелять в русских. Для Костенко был предоставлен коридор, по которому он ушел со своим окружением.
Спустя какое-то время его задержали на украинской границе. Он сидел в здании местного отделения милиции, когда туда подъехала 818 орСпН на БТР и БМП. Спецназовцы потребовали выдать Костенко, что и было сделано. Впоследствии, якобы при проведении следственного эксперимента, он погиб. Официальная версия, что они попали в засаду, но сгорел в машине почему-то только Костенко. По другой версии, его убил охранник, присутствовавший во время следственного эксперимента. Он, по трагической случайности, оказался родственником потерпевшего. Якобы для того, чтобы его не привлекать к ответственности, труп Костенко сожгли в машине. На самом деле, мне кажется, все намного проще. Костенко грохнули, как нежелательного свидетеля, а потом уже придумали версию его гибели.

Кто отстоял ПМР

30 июля было подписано мирное соглашение, и конфликт был завершен.
Кто же отстоял Приднестровье?
Ну, во-первых, Гвардия, которую можно расценивать, как регулярные формирования.
Во-вторых, казаки, которых было около тысячи человек.
В третьих, ТСО (территориально-спасательный отряд) — своеобразный аналог Российских подразделений МЧС. В структуре МВД был создан батальон «Днестр». Это нечто среднее между милицейским спецназом и спецназом внутренних войск. Он выполнял двойственные задачи. С одной стороны, его бойцы занимались патрулированием города, а с другой стороны, участвовали в боях. Ближе к лету 1992 года в МГБ был создан свой спецназ, который должен был заниматься разведывательно-диверсионной деятельностью в тылу врага. Несмотря на довольно громкое название — батальон СпН МГБ «Дельта», трудно сказать выполняли ли они ^ такие задачи. Кроме слухов, ходивших вокруг этого батальона, мне не доводилось слышать что-либо об их реальной деятельности. Можно считать вооруженным формированием и службу охраны Президента. Впоследствии их было уже около сотни.

На базе 2 батальона РГ была сформирована группа специального назначения, в которой мне довелось служить какое-то время. Нас было всего 14 человек, но вооружили нас, по сравнению со всеми, весьма прилично. Помимо автоматов, нам выдали по РПГ-26, а также по пистолету. На группу было два ящика гранат, не считая немерянного количества патронов. При этом на позиции человека могли отправить с АКС-74у и горстью патронов. Такая щедрость объяснялась просто — одной из главных наших задач была охота на Костенко. Примерно две тысячи из этого войска были такие же, как и я, добровольцы, прибывшие из России.
Если говорить о взаимоотношениях, то следует отметить, что все это разношерстное войско весьма ревниво относилось к славе других. К примеру, если я спрашивал казаков, как они относятся к батальону Костенко, то в ответ можно было услышать, что все вокруг — ничто, а они — казаки, и завтра покажут, как воевать нужно. К чести сказать, воевали они довольно храбро, хоть и безголово. Дисциплина там практически отсутствовала. Но что не говори, а батареи «Рапир» захватили именно они. Хотя, если бы у орудий находились грамотные наводчики, то эти три КАМАЗа за считанные секунды превратили бы в три пылающих факела. Но... победителей не судят.
И в заключение. Какой бы игрушечной не казалась эта война, но она унесла не одну сотню человек. За политические амбиции, как правило, приходится расплачиваться тем, кто к политике не имеет никакого отношения.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 28 авг 2012, 08:48

В. Солоненко. Кто может стать Министром обороны Украины?

В бытность мою, суворовцем со мной вместе обучался суворовец Радецкий. Надо сказать, силы он был необычайной. Уже перед окончанием Киевского суворовского училища у него и у его друга, такого же здоровенного мужика, было такое интеллектуальное развлечение. Два этих бугая выходили к проспекту Леси Украинки, брали в скверике скамейку и несли к забору. А надо сказать, что это не простая деревянная лавка, а парковая скамейка, у которой скамеечные профили по бокам изготовлены из бетона. Весит она, даже не берусь сказать сколько. Но эти два мальчонки умудрялись ее переносить с легкостью. Таким образом, они обеспечивали себе места в партере цирка, который сами потом и устраивали.
В этом месте по проспекту проходят трамвайные пути. «Хрупкие» юноши развлекались тем, что каждый брал каменную вазу, которая весила килограммов сто пятьдесят минимум, и ставили на пути. После этого шли смотреть, что будет дальше.
Водителей трамваев не тестируют при приеме на работу на предмет поднятия тяжестей. Поэтому один водитель сам сделать с этой вазой ничего не мог. Когда и сзади, и спереди собиралось штук десять трамваев, мужики, наматерившись от души, шли ворочать эти «вазочки». Но сами они небольшие, и взяться нескольким очень неудобно, а вдвоем-втроем никак было эту «дуру» не свернуть. Друзья от души забавлялись, наблюдая эту картину. Ибо ничто так не завораживает внимание, как наблюдение за тем, как течет вода, горит огонь и... работают люди. Наконец клумбы-вазы были водворены на место. Пассажиры занимали свои места, и трамваи разъезжались. Но не тут-то было. Наши друзья шли и снова ставили эти каменные клумбы на трамвайные пути. Можно представить, что говорили «водилы», пятнадцать минут назад только, с грехом пополам, утащившие «эти долбаные горшки», когда вновь видели их у себя на пути.
Радецкий этот впоследствии стал министром обороны независимой Украины.

(Записал С.Козлов)
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 28 авг 2012, 08:50

В. Велиев. Спецназ в Приднестровье

Вопреки распоряжениям командования

19 июня 1992 года бронетехника молдавских вооруженных сил вошла в город Бендеры. Жители города и силы самообороны ПМР вступили с ними в уличные бои. Желание изгнать захватчиков и боевой дух у них были очень высоки. Но по огневой мощи «румыны» имели неоспоримое преимущество. В течение суток погибло несколько сот человек.
14 Армия, которой командовал в то время генерал Неткачев, в этот конфликт не вмешивалась, соблюдая нейтралитет. Несмотря на просьбы населения Тирасполя оказать помощь, Неткачев оставался непреклонным.
Обстановка в городе вокруг военнослужащих 14 Армии накалялась с каждым днем. Водители троллейбусов отказывались перевозить офицеров. Просто останавливали троллейбус и отказывались ехать до тех пор, пока офицер не покинет салон. Некоторые офицеры, наиболее остро чувствовавшие стыд за невозможность защитить свой народ, а, значит, исполнить свой долг, игнорировали всяческие запреты и призывы не вмешиваться в конфликт и шли на позиции. Они там были необходимы.
При всем стремлении защитников Приднестровья сражаться их обученность оставляла желать лучшего. Захватывая оружие в частях и на складах 14 Армии, они не знали, как им правильно пользоваться. Были случаи, когда бойцы, выстреливая реактивную гранату РПГ-18, более известную как «Муха», упирали задний конец трубы себе в живот или «лихо» стреляли «от бедра». Естественно, что в лучшем случае они наносили себе увечья, а чаще просто гибли. Поэтому кто-то должен был их учить.

Что делал спецназ

Ситуация резко изменилась с прибытием А.Лебедя. Он прекратил пассивное созерцание конфликта и объявил, что Армия переходит к активной обороне. Вместе с ним прибыл 218 батальон спецназа ВДВ. Именно они и выполняли преимущественно специальные задачи.
818-я рота, находившаяся в составе Армии, также принимала участие на начальном этапе конфликта. Тем не менее, следует сказать, что личный состав роты был подготовлен очень хорошо.
Рота — это та единица, которая имеет в Армии приоритет при отборе личного состава. При прибытии призывников в Армию мы могли отбирать одного бойца из нескольких сот человек. В то время, когда я был заместителем командира роты, в группах было по нескольку ребят с неоконченным высшим образованием. Среднетехническое тоже было не редкостью. Редкостью были простые выпускники десятилетки. Понятно, что обучаемость у таких парней была очень высокой. Таким же было и желание учиться.
Я тогда только прибыл из Афганистана. Опыт и знания у меня были. Вот я и решил передать свой опыт и знания этим ребятам. Правда, к моменту конфликта ни меня, ни тех бойцов в роте уже не было. Но, тем не менее, уровень подготовки, по-прежнему, оставался высоким.
Практически сразу с возникновением боевых столкновений на роту легла задача по охране и обороне Днестровской ГРЭС и ее плотины. Это был объект особой важности. Если бы удалось взорвать плотину, то часть Приднестровья оказалась бы затопленной.
В ходе конфликта офицеры иногда выезжали для борьбы со снайперами, но все это было весьма сумбурно. Группы роты периодически выходили в тыл молдаван, где вели разведку, однако плановой работы, как в Афганистане, не было. Специальных действий рота также не вела.

Вообще, в ходе конфликта творилась жуткая неразбериха, напоминавшая по описаниям очевидцев, бардак гражданской войны в России в начале века.
После того, как 218 батальон, отработав полтора месяца, возвратился в Медвежьи озера, роту, в основном, использовали для охраны высокопоставленных лиц и приезжающих генералов.

Спецподразделения ополчения

Однако офицеры, ранее служившие в роте, сыграли определенную роль в подготовке и руководстве ополченцами. Например, бывший командир 818-й роты Валерий Ефремов в отряде спецназ госбезопасности Приднестровья со звучным названием «Дельта» был заместителем командира. Насколько мне известно, результаты у них были неплохие.
Во время конфликта я уже командовал ротой в разведбате. Нам было поручено сформировать и подготовить три группы для действий в тылу молдаван. Военным комиссариатом было призвано шестьдесят человек бывших спортсменов и ранее служивших в элитных войсках. Мы разделили их на три группы, наскоро подготовили и стали применять. Мужики попались старательные и знания схватывали налету. Поэтому работали они в тылу у молдаван очень эффективно, правда, частенько «перевыполняя» задачу. Мы засылали их, в основном, для разведки. Они же, выполнив задачу и возвращаясь на базу, устраивали в тылу у «румын» маленькую войну. Уж очень у них после жертв начала конфликта руки чесались. Возвращались практически без боеприпасов.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 28 авг 2012, 08:55

С. Козлов. Сапер ошибается только раз

Нельзя сказать, что переводчика отряда — старшего лейтенанта Олега Золкина — вообще не интересовало военное дело. Как-то, еще находясь в трезвом состоянии, он стал свидетелем приготовлений своего соседа старшего лейтенанта Кабачного Паши к занятиям по минно-подрывному делу, которые тот собирался проводить со своей группой. Увидев взрыватели и имитационные запалы, он стал спрашивать Пашку, что это и как работает. Кабачный не просчитал, к чему это может привести, и подробно все рассказал. Он даже показал, как при помощи элементарного механического взрывателя МУВ и имитационного запала можно заминировать, в учебных целях конечно, буквально все.

Золкин попробовал заминировать дверь и позвал хозяйку, постучав в окно. Женщина, давно и тайно любившая своего постояльца, решила, что наконец свершилось, и ее страсть оказалась востребованной. Радостно войдя во времянку, она стремительно распахнула дверь и... «подорвалась» на «мине», установленной начинающим сапером. С перепугу она села на пороге, но когда поняла по заразительному смеху жестокосердного Золкина, чьих это рук дело, то резко встала...
Только глубокое чувство, которое она испытывала к нашему герою, спасло его от неминуемой гибели.
Поскольку объектов для очередных экспериментов больше не о было, то очередной жертвой коварных «закладок» стал сам Учитель. «Подорвавшись» открывая шахматную доску, Пашка, не
стесняясь в выражениях, пообещал в следующий раз набить Золкину морду и ушел на занятия.
Вечером этого дня Золкин должен был заступать в наряд. Золкин прекрасно понимал, что Пашка не упустит момента и, пользуясь его отсутствием, обязательно приведет на ночь какую-нибудь даму. В связи с этим он задумал коварнейшую подлость, решив заминировать место утех — единственную кровать, на которой спали по очереди (второй при этом обычно ютился на стареньком диванчике рядом с печкой). Надо отдать должное и сказать, что Золкин был отнюдь не глуп. Поэтому он заминировал кровать весьма хитроумным способом. На нее можно было сесть и даже лечь одному человеку и не «подорваться». Даже два тела, находящиеся на кровати в покое, не съинициировали бы «подрыв». Лишь раскачав кровать до определенной амплитуды, ложе достало бы шток, шток — Т-образную чеку, которая высвобождала ударник. Далее бы раздавался хлопок имитационного запала. Но этого Золкину показалось мало, и он, вынув из взрывпакета огнепроводный шнур, вставил в образовавшееся отверстие дульце запала.
Внезапный подрыв взрывпакета в замкнутом помещении может напугать и человека с весьма устойчивой психикой, даже такого, как Пашка, не говоря уже о даме. А подрыв во время совокупления чреват весьма тяжелыми последствиями. Однако Золкин об этом абсолютно не задумывался.

Довольный своей шуткой, он прибыл в часть для заступления в наряд. По дороге завернул в бар «Феодосия», где «улучшился» посредством принятия на грудь ста пятидесяти граммов коньяка. Однако времена были отнюдь не дореволюционные. Запах сего благородного напитка, учуянный начальником штаба, не мог быть им воспринят благосклонно. В результате Золкина отстранили от заступления в наряд, а вместо него заступил случившийся рядом из по иронии судьбы Пашка Кабачный. Начштаба, пообещав сурово наказать переводчика, ушел в штаб. А Золкин, которого это нимало не заботило, отправился продолжить начатое, то есть сначала в бар, а потом и в ресторан «Одиссей».
Ближе к закрытию он познакомился с какой-то дамой и, заболтав ее вконец за десять минут, уговорил провести с ним сказочную ночь. По дороге домой он продолжал очаровывать свою спутницу, рассказывая всевозможные небылицы, а также вышибая слезу историей о неверной супруге. Все шло по обычному в таких случаях сценарию. Было это весной. Печку топить уже не было необходимости. Войдя в помещение, влюбленные сплелись в объятиях. Слившись в долгом и страстном поцелуе, они повалились на кровать.
С кровати полетели вперемежку женская и мужская одежда, за ними и более интимные детали туалета обоих полов. Вскоре «станок» мерно заскрипел. Про установку «мины» пылкий любовник-подрывник забыл...
Золкин был значительно легче Пашки, и поэтому ложе не доставало до штока. Критическая точка была достигнута только в момент кульминации совокупления...
Взрыв получился на славу. Комната наполнилась пороховыми газами. Олег перепугался так, что слетел с кровати. Мгновенно протрезвев, он даже не сразу понял, что случилось, а когда наконец до него дошло, что он стал жертвой собственного розыгрыша, то дико захохотал.
Дама, ошалело моргая глазами и полагая, что ее «любимый» тронулся рассудком, все же спросила: «Олежек, что это было?».
Сквозь смех он попытался объяснить, что собирался заступать в этот день в наряд, что это он сам установил мину-сюрприз... Зачем он это сделал, Золкин рассказать не успел, поскольку получил от подруги мощную оплеуху. После этого она быстро собралась и на прощание сказала, что такого извращенца еще в жизни не встречала. Золкин продолжал биться в безудержном хохоте...
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 29 авг 2012, 08:58

Часть V. ПЕРВАЯ ЧЕЧЕНСКАЯ
Е. Сергеев. Начало Чеченской кампании поражало своей неразберихой

Ни сна, ни отдыха измученной душе

После развала Союза я перевелся из Белоруссии в Чучково. Здесь принял батальон, который раньше стоял в Лашкаргахе. Батальон был отличным. Проблем — никаких. Правда, в академию не попал. Сначала не пускали, а потом уже и я сам перегорел. Бригадой командовал Саша Фомин, который был начальником штаба нашего Шарджойского отряда. Знал я его еще с училища.
И вот как-то однажды вызывает он меня к себе. Оказывается, что в Асбесте на базе 12 бригады, которую не так давно вывели из Грузии, формируется отряд, опять же для Грузии. Он в составе Российских миротворческих сил должен был стоять прямо в Тбилиси. Фомин сказал, что звонили из ГРУ и очень внятно намекнули на то, что этот отряд должен возглавить я. У меня от обиды даже ком к горлу подкатил. Даже вырвалось: «Ну почему опять я? Что в спецназе больше комбатов нет? Батальон миротворческий, дислоцироваться будет в соседнем государстве. Здесь и статус у комбата должен быть повыше — образование академическое требуется. А мы академиев не кончали!».
Фомин снял трубку и связался с ГРУ. Уже не помню, с кем я разговаривал. Но по всему выходит, что ехать мне. Обидно. Как в академию — так не я, как на должность выше — тоже мимо, а как в какую-нибудь горячую точку — так только Сергеев. Одним словом, уперся я. И было из-за чего. Батальон у меня уже два года отличный. Только-только спокойная жизнь началась. Слышу, в трубке меня спрашивают, что я хочу взамен того, что соглашусь в Грузию ехать. Ну я, не будь дурак, да и скажи: «Хочу в Псков на должность заместителя командира бригады по ВДП». В трубке сначала помолчали, потом началось: «Да вот понимаешь...».

Что же здесь непонятного? Предложили мне подумать. Ну что ж, подумать можно. А у самого даже слеза потекла. Сорвался...
В конце концов, наверное, я все-таки поехал бы, хотя начинать о все сначала не хотелось. Что за уровень бойцов и офицеров в формируемом батальоне, было ясно. Кто из части хорошего военного служащего отпустит? Мы сами туда недавно всех самых отъявленных сплавили.

Предложение, от которого нельзя отказаться

Трудно сказать, чем бы все закончилось, но тут началась Чечня. И снова вызвал меня Фомин: «Принято решение. Твой отряд едет в Чечню».
Тут уже деться некуда. Что же это за командир, который со своим батальоном отказывается выполнять боевые задачи?

Поскольку отряд был сводным, хоть и на основе моего, я принялся за разработку временного штата. За основу, конечно, взял штат афганского отряда. Но только за основу. Для того чтобы разведчики не занимались охраной своего ппд и несением службы, я создал взвод охраны и комендантский взвод. Начальниками служб шли, помимо моих штатных, начальники служб бригады. У командиров рот появились заместители. Ими были командиры соседних рот. Всего в отряде насчитывалось двести пятьдесят человек. Начальником штаба у меня был Эльдар Ахметшин. В штаб отряда вошли офицеры штаба бригады. Сразу нужно отметить, что штаб получился очень сильный.

Укомплектовав штат отряда, мы приступили к тренировкам. Но к выполнению каких задач нужно готовить наших бойцов, никто не знал. Одно дело, если мы будем выполнять свои, разведывательные задачи, другое дело, если на нас повесят выполнение несвойственных спецназу задач. На всякий случай отрабатывали все. Даже учились дома штурмовать. Для повышения физической выносливости все бойцы от подъема до отбоя ходили в бронежилетах. Постоянно проводились стрельбы. Примерно через месяц мы вылетели в Моздок. Садились на самолеты в Дягилево.

Подогнали нам для посадки «Русланы». С нами вылетел и начальник разведки округа.

Моздок

Когда прибыли в Осетию было уже темно. Я решил дождаться остальные борта, вытянуть технику и уже после этого выдвигаться к месту временного расположения. В Моздоке мы должны были получить и боевую технику, которую нам передали из пехоты. По опыту знаю, сколько требуется времени для того, чтобы принять технику. Поэтому я просто не мог поверить своим ушам, когда в 8-00 мне поставили задачу в 13.00 быть готовым к началу марша.

Начинаю знакомится с экипажами. Спрашиваю механика:
— Сколько БТР водил?
Отвечает:
— Три километра в учебке.
Спрашиваю башенного пулеметчика:
— Из КПВТ стрелял?
— Нет.
— А из ПКТ?
— Один раз.
Уровень подготовки ясен. Все оружие в смазке, которую еще только предстоит снять. Оружие не снаряжено, машины не заправлены. Стали распределять машины. Идем вдоль техники и подряд считаем: «Раз, два, три — это твои машины. Следующие три — твои». Машины распределили, начали колонну вытягивать. Тут прапор, который вместе с БТРами на МТО прибыл, напился и начал артачиться, что не встанет в указанном месте. Наш зампотех ему за это морду начистил.
Начали маршрут изучать. По приказу мы должны были идти через всю Осетию на Беслан, а оттуда уже через Ингушетию на Грозный через Самашки. В головном дозоре пошел начальник штаба. Начался марш, и начались проблемы. Опыта вождения у водителей никакого, а скорость нужно держать высокую — семьдесят—восемьдесят километров в час. Машины то ломаются, то кипят. В ходе марша и прошло наше боевое слаживание. С грехом пополам ночью доехали до Беслана.

Марш на Грозный

Здесь днем дополучили пайки и продукты, а рано утром — начало движения на Грозный. О том, где ехать личному составу — на броне или внутри БТРов — у меня с начальником разведки вышел о жаркий спор. Очень трудно было объяснить прописные истины афганской войны человеку, который ее не прошел. Он никак не хотел понять, что достаточно одной гранаты РПГ, чтобы внутри весь десант превратился в покойников. В конце концов, пришлось поставить вопрос ребром: «Кто командует батальоном, Вы или я?».
Наконец тронулись. Предыдущий марш многому научил водителей. Было видно, что они почувствовали свои машины. У меня в отряде были бойцы, прослужившие по году и более, а водители — только что прибыли из учебного подразделения. Понимая, какая тяжесть на них ложится, я особо распорядился, чтобы водителей не обижали. Ингушетию мы проскочили утром.
По дороге поступила информация о том, что в районе Самашек о боевики постоянно устраивают засады. Я приказал развернуть стволы елочкой вправо и влево и на подъезде к Самашкам дал превентивный залп. Недалеко от села в стороне от дороги находился пост подразделения МВД.
Они чуть не плачут:
— Ребята, не стреляйте. У нас с чеченами договоренность.
— А я спрашиваю, ребята, а почему вы здесь стоите? Дорога то вон где проходит.
Согласно приказу, мы перед Самашками должны были уйти с трассы на север и добираться до Грозного по хребтам. До нас здесь прошел не один десяток боевых машин. Целина превратилась в кашу. Как мы доехали до Грозного, одному Господу известно. Шли опять с утра до позднего вечера. При том, что по трассе до чеченской столицы оставалось не больше шестидесяти километров. Мне до сих пор не понятно, неужели, обладая такой мощью, командование не могло взять под контроль всю трассу. Колонны можно было прикрыть с воздуха вертолетами. В засадоопасных местах можно было выставить наши посты, дорогу, если там были мины, разминировать. Не делалось это, скорее всего, из-за того, что обстановки в районе никто не знал.

В тыловом районе

Наконец, прибыли в тыловой район группировки, который располагался на окраине Заводского района. Бардак и неразбериха невообразимые. Никто нас не ждет и не встречает, а значит, место для расположения не назначает. Где смог, там и расположился. Нашел я место, где еще трава была. Здесь и встали. Тут же ночью поставили палатки, кухня начала готовить завтрак. Главное было создать людям максимально возможные удобства. Утром с начальником разведки округа нам выезжать в Грозный, для того чтобы представиться командованию и получить задачу. Еще вечером нам должны были дать проводника из 45 полка спецназа ВДВ. Когда утром я прибыл туда без знаков различия в нагруднике, меня попытался «построить» какой-то холеный полковник в фуражке и повседневной форме. Его не устраивал мой внешний вид. Меня же не устраивал его. Странно. После Афгана прошло всего шесть лет, а уже все забыто. Снова люди приезжают на войну, как на банкет.

Поступаем в распоряжение командующего

Въехали в Грозный. Снаряды рвутся. Где-то кто-то стреляет. Но добрались без приключений. Ресторан «Терек». Здесь располагался командующий. Мой отряд поступал в его непосредственное подчинение. Задачи мне хотели поставить сразу, но я выпросил сутки на обустройство и на то, чтобы привести в порядок личный состав, почистить оружие и немного отдохнуть перед предстоящей работой. Я по опыту понял, что ее будет много. Кстати людей имевших боевой опыт в отряде было шесть—семь человек, включая меня. Но, в целом, отряд был готов к выполнению задач. Люди были разбиты на группы и знали, с кем им предстоит работать. В сущности, можно было любой из них хоть сейчас ставить задачу.

Руководство разведкой

За разведку здесь отвечал бывший выпускник десантного училища, оканчивал он седьмую или восьмую роту. До этого работал в оперативном отделе. У него был план города. Когда я заглянул туда, то не увидел нанесенных разгранлиний. Какой дом кому принадлежал, было неясно. Даже свои войска на карте были отображены кое-как, не говоря уже о противнике. Когда он попытался поставить задачу моим разведчикам, я вообще загрустил. По его словам, мои разведчики ввиду отсутствия карт и планов города должны были пойти в указанном им направлении с чистым листком бумаги и по мере продвижения вперед записывать все, что увидят, а потом вернуться и доложить. То что обстановка может измениться, он как-то не думал. О том, что я могу вывести группы в город на несколько дней, где они смогут скрытно выдвинуться в тыл духов и вести наблюдение в течение этих дней, он даже не предполагал. Мысль о том, что нужно максимально сократить время от получения информации разведчиками до доведения ее старшему начальнику, а от него средствам поражения, его, видимо, не посещала. Через несколько дней он погиб. Организацией разведки, планированием применения имевшихся в его распоряжении сил и средств разведки занялся старший офицер по спецработе из штаба Московского военного округа. Умнейший был полковник и смог все организовать грамотно.

Делимся

Поскольку мой отряд располагался в тыловом районе, а задачу ставил лично командующий, возникала проблема. От расположения отряда до ресторана «Терек» было сорок пять минут езды. Это было крайне неудобно. Поэтому было принято решение о делении отряда на два расположения. В тыловом районе я оставил Эльдара Ахметшина за старшего. Часть узла связи развернул у командующего. Там постоянно находился мой полковник. В его распоряжении также был БТР «Чайка», радист и три человека для охраны. Я взял с собой заместителя, двух офицеров штаба и одну роту разведки. Дом, который мы решили занять, находился в восьми минутах езды от гостиницы «Терек». Недалеко стоял чей-то разведбат. Здание находилось на территории какого-то промышленного предприятия и поэтому было огорожено бетонным забором с проходной. Это было очень удобно. Также недалеко находился единственный источник, где из трубы текла вода. Вообще же воду привозили из Беслана. Дом мы заняли 15 или 16 января, используя те сутки, которые нам выделил командующий на обустройство. Когда подъезжали, начался обстрел, откуда-то духи долбили «градом». В результате у десантников, находившихся рядом, погибли офицер и прапорщик. Мы забрали их тела с собой и немного позже передали в их часть. Я сразу выставил на охрану одну группу. На крышу дома отправил прапорщика Шмакова с бойцами и АГС-17. С крыши был прекрасный обзор. Перед тем как расположить в доме бойцов, все было проверено — и здание, и двор на предмет возможного минирования духами. Кроме того, мы сами опасные подступы к нашему расположению заминировали для того, чтобы отвлекать минимум личного состава на охрану.
Снабжение воюющих подразделений было организовано по о, следующему принципу. От части выделяется колонна автомобилей и направляется в Беслан. Там получает все необходимое и возвращается обратно. Наверное, не стоит объяснять, насколько это неудобно. Нам удалось, хотя и частично, решить эту проблему иначе. Дело в том, что заместителем командующего группировки «Юг» был бывший заместитель по тылу командира забайкальской бригады спецназ, где раньше служил и я, поэтому многие вопросы тылового обеспечения моего батальона были решены.

Первый выход

На следующий день Командующий поставил задачу передать три группы в распоряжение 19-й мед. Первый выход отряда. Естественно, что я пошел с ними. В каждой группе шло по два офицера, чтобы они могли, возвратившись, поделиться опытом с остальными. Мои группы должны были действовать вместе еще с двумя группами разведбата. Согласно информации о противнике, духи отходили и оставляли группы прикрытия, которые минировали свои пути отхода и организовывали засады. Мы должны были выдвинуться вперед и проверить здания на наличие боевиков, а после того, как здания нами будут заняты, передать их пехотному батальону, с расположения которого мы действовали.
Начал организовывать с комбатом взаимодействие. Оказалось, что у него на весь батальон одна единственная радиостанция. Стали уже определять зрительные сигналы ракетами.

Технику оставили и пошли вперед. Две группы стали перебегать через дорогу. Откуда стреляли и кто, в городе определить трудно. Но, под огнем, одного из моих бойцов уже ранили. Связываюсь с комбатом, чтобы забрали его. Отправляю двух своих, чтобы вынесли раненого. Они тащат его к пехоте снова под огнем, и возвращаются ко мне.
Достигли первой полосы зданий, начали зачистку. Слышим под землей какие-то звуки. Открыли — там дед сидит с бабкой. Зачистили дом, нашли гранатомет, выстрелы к нему. Видно духи, уходя, бросили. Нужно дом передавать пехоте. Нашли какого-то лейтенанта. Он без комбата вперед идти отказывается. Снова связались с комбатом, снова уточнили порядок взаимодействия. Сдали дом пехоте, двинулись дальше.

Чего стоят недочеты в боевой подготовке

Вышли к Сунже. Здесь к нам подошли две группы разведбата. Теперь нам поставили задачу выйти к цирку и «зачистить» его. Когда начали движение, по нам открыл огонь снайпер. Бил, по-моему, с цирка. Я, чтобы долго не мучаться, попросил арткорректировщика, которого нам придали, навести огонь артиллерии на здание цирка и подавить снайпера. И здесь мы на себе почувствовали последствия игнорирования боевой подготовки в мирное время. Первые же снаряды разорвались примерно в двадцати метрах от нас. Тут же я попросил корректировщика сообщить на огневые, что больше ничего не нужно.
Начали просачиваться группами потихоньку к цирку. Вышли скрытно к зданию и начали «зачистку». Но нужно понимать, что это не просто дом, а специальное здание, имеющее огромное количество коммуникаций, каких-то специальных технических помещений и коридоров. Работали пятью группами, осторожно, продвигаясь шаг за шагом. Не хотелось подставлять своих людей. Но все было тихо. Боевики ушли. Мы нашли места их расположения, огневые позиции, но здание само было пусто. Связались с пехотой, чтобы они выдвигались к нам и заняли здание цирка. Но оказалось, что мы продвигаемся вперед слишком быстро, и пехота не успевает за нами. Пришлось ждать часа полтора-два. В конце концов, подошла пехота. Сдали им цирк.

Не все чеченцы - боевики

Пока ждали, обнаружили возле здания, недалеко от цирка, БМП КШ, и без видимых следов повреждений. Выйдя из цирка двинулись к этой группе домов. Огневого воздействия противника не было, и мы беспрепятственно добрались до намеченных зданий. По дороге обнаружили трупы боевиков. Один из них, судя по документам, был иорданец. Заняли дома и приступили к очередной «зачистке». Как выяснилось, в подвалах этих домов прятались местные жители. Среди них был и заместитель командира печально известной майкопской бригады со своим водителем. Это их машину мы обнаружили. Мирные чеченцы прятали их в подвале от боевиков. Как они там оказались, я не уточнял. Разведчики дивизии забрали их и позже передали своим. Мы же заняли круговую оборону в этих домах и удерживали их до утра. У пехоты не хватало людей, для того чтобы занять их. Эти дома были рубежом конечной задачи, которую поставило нам командование. Выполнив ее, мы вызвали свои бронетранспортеры и двинулись в расположение.

Как применяли и как награждали спецназ

Уже по дороге мы вдруг натолкнулись на один из бронетранспортеров нашего отряда. Как оказалось, в мое отсутствие отряд начали растаскивать направо и налево. Одна из групп действовала с морской пехотой. Когда группа возвратилась в батальон, командир рассказал, что несмотря на то, что у морской пехоты была своя разведка, вперед посылали спецназ. Он выбивал духов из дома, потом подходила разведка морпехов, а потом уже и сами морские пехотинцы. Командир группы доложил, что в ходе боестолкновений его группой были уничтожены снайпер и два гранатометчика.
Вскоре поступила задача двум моим группам и одной группе спецназа ВДВ выйти к Белому дому и захватить его. Спецназ снова выполнил всю черновую работу. Провел разминирование подходов и части здания, «зачистил» подвалы и этажи дудаевской резиденции, собрал трофейное оружие и в конце водрузил знамя над президентским дворцом. Для того, чтобы было понятно, кто это сделал, написали: «45 полк спецназа ВДВ и 370 ооСпН».
Однако на экранах телевизоров дикторы возвестили, что знамя над дудаевским дворцом водрузила морская пехота. Кажется, за это кто-то даже получил звание Героя России. А о разведке, о ^ спецназе, как всегда, забыли.

Когда левая рука не знает, что творит правая

Вскоре мне поставили задачу выслать одну разведгруппу для разведки аэродрома «Северный». Группа должна была выяснить группировку противника на аэродроме, порядок охраны и обороны. В качестве проводника взяли лейтенанта из комендатуры группировки «Юг». Он сам родом из Грозного, прекрасно ориентировался в городе. А недалеко от «Северного» у него жила мама, и он хотел ее проведать. Группа вышла бронетранспортерах. С ними выехал заместитель командира отряда. Достигнув переднего края обороны морских пехотинцев, броня с заместителем командира отряда осталась. Он поддерживал радиосвязь с группой и был в готовности выдвинуться для оказания помощи или ее эвакуации. Разведчики выдвинулись аэродрому. Вскоре группа вернулась обратно и доложила, что на аэродроме приземляются российские военно-транспортные самолеты, что на аэродроме базируется группировка «Север», и что духов там и близко нет. Данный факт свидетельствует о полном отсутствии взаимодействия между силами, штурмовавшими город, если командующий «Южных» не знал, где штаб «Северных».
Когда где-то добыли и выдали нам двадцать планов Грозного, мы смогли нанести на мою рабочую карту обстановку, которую сами и вскрывали. Не без гордости скажу, что на моей карте обстановка была нанесена достовернее, чем у командующего.

Чей волос дороже ценит командующий

Командующий приказал провести в Черноречье батальон морской пехоты. Задача не из простых. Черноречье один из наиболее сложных районов Грозного. Для разведки маршрута выделяю шесть групп. С первой группой идет заместитель командира отряда. В группе восемь бойцов и два офицера. Итого десять. Задача первой группе выйти к мосту через Сунжу, провести разведку и заняв позиции у моста, в последующем обеспечить безопасное продвижение батальона морской пехоты. Остальным группам О также были выделены участки маршрута, которые они должны О были разведать, а в последующем удерживать, обеспечивая безопасное продвижение морской пехоты. Но к этому времени мои группы работали и на других участках, поэтому людей катастрофически не хватало. Пришлось формировать остальные группы, выделяя в них офицеров управления и штаба. В остальных группах было по пять-шесть человек. 23 января группы вышли и взяли под контроль намеченные участки. Я доложил об этом командующему.
Рядом находился командир полка морской пехоты. Командующий приказал ночью провести один из его батальонов в Черноречье. Но я возразил. Зачем дожидаться ночи. Можно выйти в назначенный район прямо сейчас, когда противник не ждет. Кроме того, мои группы днем способны контролировать свои участки, что ночью сделать будет сложнее. Я предложил вывести мою броню на маршрут и поставить но одному БТР у позиций моих групп. Это усилит их огневую мощь. После этого можно пускать морпехов. Командующий выслушал меня и спросил: «А ты гарантируешь безопасность выдвижения батальона? Смотри, если хоть волос упадет с головы морского пехотинца, я с тебя голову сниму». Мне до сих пор не ясно, чем волос морского пехотинца дороже моей головы или даже головы любого из моих солдат, которые рисковали своей жизнью, обеспечивая продвижение обычной и морской пехоты. Тем не менее, я взял на себя такую ответственность и по-просил отдать распоряжение батальону о готовности к маршу.

«Я - пятьдесят второй! Веду бой!»

Прибыл к ним к 16.00, однако колонна не была готова к движению. Потеряли время. Пока суд да дело, слышу по радио: «Я пятьдесят второй, веду бой!». Я сразу даю команду тем, кто ближе, выдвинуться им на помощь и сам тоже мчусь туда. В горячке немного блуданули, свернув немного раньше. Попали под обстрел боевиков, сами тоже ответили им, развернулись и вскоре прибыли к мосту, где находилась группа. На лестнице, ведущей к мосту, я увидел трупы бойца и заместителя командира группы. В ходе боя радист с командиром группы отстреливались. Командира тяжело ранили, но радист успел со мной связаться. Забрали убитых и раненого и отправили на броне в расположение. Здесь я оставил для усиления три БТР-80.
А получилось вот что. Командир группы — инженер отряда, заместитель командира группы — сержант, в группе также радист, разведчик и еще один майор. Вышли к мосту и, находясь внизу, командир группы стал ставить задачу. Вся группа в это время располагалась открыто. Духи, обнаружив их, скрытно вышли на насыпь моста и сверху, метров с десяти, отрыли огонь. Замкомгруппы и один из солдат успели среагировать и дать в ответ несколько очередей. Их магазины были пусты наполовину. Командир группы и радист укрылись за бетонной стенкой. А второй офицер сбежал. Но в тот момент я еще не знал этого. Обследовав мост, мы обнаружили взрывчатку и один автомат, а также следы крови. Видимо, духам, которые шли минировать мост, тоже досталось. Группа, которая находилась недалеко от места боя, наблюдала автомобиль, на котором уехали боевики. Доложил об обстановке командующему и предложил не откладывать выдвижение морской пехоты в Черноречье. Он дал добро. Пошли вперед, но скоро выяснилось, что максимальная скорость, с которой могут двигаться морпехи — 5 километров в час. Ни водители, ни личный состав к бою оказались абсолютно не готовы, однако, батальон, несмотря на то, что «черная смерть» постоянно отставала, терялась, мы доставили в Черноречье без потерь в указанную им точку. Недалеко находилась удобная высотка, где можно было занять позиции, но комбат, несмотря на мои советы, отказался это сделать. В приказе было указано, где стоять, поэтому думать не обязательно. Насколько мне известно, эту высоту позже заняли духи, и морская пехота вынуждена была ее штурмовать.

Взрыв

Выполнив задачу, мы возвратились на базу в Грозном. Здесь подтвердилось, что офицер, входивший в состав группы, которая вела бой, позорно бежал. Сделал он это якобы для того, чтобы привести помощь. Но в эту сказку никто не верил. Налицо был позорный факт трусости. Было уже довольно поздно. Я собрал офицеров штаба и управления на ужин. Чтобы снять напряжение, выпили по сто граммов. Теперь нужно было обсудить, как дальше поступить с офицером, запятнавшим свою честь. Вопрос предстояло решить важный. Как ни крути, а в наших руках была судьба человека, которую неосторожными действиями можно поломать. Я предложил вернуть его в бригаду, а там пусть с ним разбирается командование. Чтобы дать возможность офицерам обсудить мое предложение, я вышел на улицу по нужде. Когда проходил через расположение, где находились бойцы и офицеры, видел предмет наших раздумий лежащим на кровати лицом вниз.
Приблизившись к БТРам я почувствовал сильный толчок почвы под ногами. Упал, что-то упало на меня. Потерял сознание. Когда пришел в себя почувствовал, что кто-то ходит по мне. Подал голос. Кто-то спросил: «Кто это?». Отвечаю: «Комбат». Потом меня тащили из под обломков строительного мусора. Кроссовки, в которые был обут, остались под ним. Хожу босиком. Собрал людей, организовал разбор завала и поиск тех, кто остался под обломками. Ничего не понятно. Ясно только то, что часть трехэтажного здания, где мы располагались, разрушена взрывом. Потерял сознание. Очнулся только в госпитале. Здесь и узнал, что всего погибло сорок восемь человек.

Версии

На самом деле, до сих пор никто не может точно сказать, что взорвалось тогда. Многие высокие начальники и пресса попытались во всем обвинить лично меня и моих подчиненных. Якобы мы не проверили здание, а оно было заминировано. Якобы даже нашли провода, которые вели от развалин дома к забору. Однако это чушь. Во-первых, я, воюя не первый год, прекрасно понимал, что в зданиях в захваченном городе могут быть сюрпризы. На книгах и опыте И.Г.Старинова мы воспитывались. Поэтому я еще раз подтверждаю, что здание было проверено нами на предмет минирования. Но все-таки если предположить, что мы не смогли найти фугас, управляемый по проводам, которые якобы нашли позже, то на это могу возразить. Двор здания был асфальтирован и для того, чтобы проложить кабель, нужно было снять асфальт в том месте, где кабель проходил. А это уж обязательно бросилось бы в глаза. Если же допустить, что здание было заминировано заблаговременно и провод проложен давно, а место его залегания заасфальтировано в расчете на то, что Грозный займут войска, а в пригодном для расположения здании поселятся военные, то надо полагать, что дом бы заминировали так, что обрушился не только один его угол. Думаю, что в этом случае работали бы профи и сделали о бы закладку, которая обрушила бы все здание. Иначе и огород городить незачем. Поэтому данная версия не выдерживает критики.
Вторая версия — это то, что у меня в комнате рядом со штабом хранилась взрывчатка, нужная нам для работы. Якобы офицер, судьбу которого мы решали, не выдержав позора, вошел туда и подорвал себя и всех гранатой. Но это не похоже на правду, поскольку за минуту до взрыва, я видел его лежащим на кровати лицом вниз.
Наиболее вероятная причина взрыва — попадание нашего же артиллерийского снаряда. То что в ту войну артиллерия била в белый свет и частенько попадала по своим, ни для кого не секрет. После я слышал об аналогичном случае с подразделением морской пехоты. Характер разрушений дома указывает на то, что это наиболее вероятная версия. Во всяком случае ее подтвердили артиллеристы, лежавшие со мной в госпитале. А кому, как не им, знать, что бывает при попадании их снарядов в здание.
Косвенно версию подтверждает то, как быстро ее поддержали высокие начальники. Выяснить, чей это был снаряд довольно трудно. Разбирательство будет свидетельствовать о бардаке, творящемся в Грозном. Пресса начнет голосить, что если армия без разбора бьет по своим, то что творится с населением, даже представить себе нельзя. Что, в сущности, было бы правдой, но очень не нужной командованию. А так, сами виноваты.

С.Козлов. Эпилог


Что же за взыскание было наложено на Сергеева? Наверное, он совершил что-то из ряда вон выходящее, что в последующем повлияло на всю его офицерскую судьбу. Так может думать читатель этих строк. Однако случилось вот что.
В самом начале афганской эпопеи решил Сергеев наладить контакты с советниками одной из афганских частей и пригласил их в гости. Помимо чисто человеческого фактора, здесь присутствовал профессиональный интерес. У афганцев можно было разжиться какой-то информацией о противнике. И вот, когда колонна афганской техники с флагами приблизилась к расположению отряда, ее остановили предупредительными выстрелами. Произошло недоразумение. Спецназовцы не разобрались, а афганцы не поняли и, обидевшись, уехали. Получалось, что вместо дружбы возник конфликт. Узнав об этом, Сергеев прыгнул в свой УАЗик и пустился вдогонку. Только немного позднее он понял, как рисковал тогда, пролетев на всех парах без охраны двадцать километров территории, где в любом месте его могла ждать засада моджахедов. Догнал колонну уже в их расположении, принес извинения. В конце концов, конфликт был исчерпан. Как водится, по- русски распили бутылку на всех за будущую дружбу. Вышло-то граммов по пятьдесят на брата. Водка в Афгане дефицит, а в горбачевском 1985 — особый. Когда он возвратился в отряд, здесь уже был начальник политотдела подполковник Таран:
— Почему от капитана идет запах спиртного? И это в период борьбы за трезвость!
Никакие объяснения ситуации не помогали. В сердцах хлопнул он дверью и ушел. С этого все и пошло. Взыскания по партийной линии, а, значит, ни тебе наград, ни должностей. От начала до конца два года пробыл замкомбатом. Другие, и не воюя, карьеру за этот срок сделали, а Сергеев и с войны не вылезал, а батальон так и не получил.
А когда вернулся в Союз, через некоторое время вызвали его в прокуратуру в Ташкент давать объяснения по поводу кляузы, которую настрочил ворюга-прапорщик. Был он в Афганистане уличен Сергеевым и уволен из армии и к моменту разбирательства спился. Но как в тридцать седьмом году, Сергееву предложили оправдываться. Делать этого он не стал, памятуя о презумпции невиновности. Посадить, конечно, не посадили, но дело было под контролем в ЦК. Поэтому и продвигался по службе с трудом, и в академию долго не пускали. Однако, когда требовался организаторский талант и воля командира, посылали вперед Сергеева.
В чучковской бригаде открыли памятник погибшим. Сергеев же уволился по состоянию здоровья. И сразу же стал никому не нужен. В системе нашего государства ничего не меняется.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 29 авг 2012, 09:00

Тарас Зиков. Разведчики! В атаку?..

Начало моей командировки в Чечню было интригующим и многообещающим. На аэродроме вылета нам выдали новенькие бронежилеты в нетронутой заводской упаковке, но почему-то в каждом из них отсутствовало по несколько пластин. Еще интереснее стало, когда нам передали БТР-80, а водителей-пехотинцев, страстно желавших поехать с нами, отправили обратно в часть. Мы остались наедине с этими великолепными, но совершенно нам незнакомыми машинами.
Отмечу, что особенностью армейского спецназа является то, что на вооружении у него нет никакой техники, а в подготовке офицеров имеется соответствующий пробел. Даже война в Афганистане, где большую роль в успешных действиях спецназа сыграли бронегруппы, не заставила поставить в каждую часть хотя бы несколько учебных БТР и БМП. Так что пришлось брать в руки «букварь» — инструкцию по эксплуатации и изучать ее.
Из-за этого не обошлось без приключений. Через день после прибытия в Моздок моя группа была отправлена на выполнение задачи в составе отряда специального назначения. До мелочей в устройстве машины и 14,5-мм пулемета КПВТ мы тогда еще не докопались, учебных стрельб не успели провести и пребывали в полной уверенности, что у нас все готово к бою. По счастью, в тот раз открывать огонь не пришлось, и мы благополучно вернулись. А на первых же учебных стрельбах оказалось, что через каждые 4 выстрела пулемет «ловит клин» из-за отсутствия лотка в системе отвода пустой ленты и, как следствие этого, невозможности ленты беспрепятственно проходить в звеньеотвод. Она собиралась у края звеньеотвода и не двигалась дальше. И так у всех БТРов.

Вот и пришлось наводчикам из-за отсутствия этих деталей на полевой ремонтной базе срочно учиться одной рукой нажимать на спуск, а другой протаскивать ленту. А что было бы с нами, попади мы под обстрел на первом задании? Конечно, мы учились воевать не только на своем печальном опыте, но и на примерах использования на этой войне других подразделений специального назначения. О них нам, новичкам, становилось известно от более опытных друзей, уже прошедших боевое крещение и успевших оценить противника. Уж боевики-то, как никто другой, умели использовать все преимущества обороны в городе, получаемые от хорошего знания ими места боевых действий и использования наступающими на узких улицах танков и БМП, которые становились «Братскими могилами пехоты».
Не удивительно, что на улицах Грозного было сожжено большое количество техники, ведь стрельба велась, как правило, с 30...40 метров сосредоточенным огнем нескольких РПГ по каждой медленно движущейся бронецели поочередно.
Зная об умении боевиков воевать, я не был удивлен, что в подавляющем большинстве подвалов домов на улицах, мало-мальски пригодных по ширине для движения техники, были сосредоточены запасы выстрелов к РПГ-7. Тактику оставления «заначек» с боеприпасами используют боевики по всему миру. Однако хотя опыт локальных конфликтов иногда и обобщается нашими военными специалистами, до доведения его до «подрастающих» командиров дело все равно не доходит. Каких-либо учебных курсов или пособий по ведению контрпартизанских боевых действий в сухопутных войсках не существует. Вот и приходится учиться в каждом новом локальном конфликте «с нуля» на своем кровавом опыте.

Боевики применяли и засады, устраиваемые большими силами на перекрестках. При этом огонь велся одновременно из 5-20 гранатометов, большого количества пулеметов и снайперских винтовок. Именно в такую засаду попала 2 января 1995 года колонна российских войск из 16 боевых и 30 колесных машин, шедшая к железнодорожному вокзалу.
Задача вывезти с вокзала в тыл тяжело раненного командира соединения была поставлена общевойсковому подразделению, которому придали разведгруппу из состава батальона специального назначения. Разведчики размещались следующим образом: четверо на первой БМП и по двое на второй и третьей. В 100 метрах от места назначения голова колонны была обстреляна с трех сторон массированным огнем противотанковых средств и стрелкового оружия. Сразу загорелась первая БМП. Вскоре у нее сдетонировала боеукладка. Однако спецназовцы сумели выбраться из машины и приняли неравный бой, ставший для них последним.
Начальник колонны, находившийся на второй БМП, приказал своему механику-водителю уводить машину по примыкающей улице и таким образом оставил колонну без управления. Два спецназовца, сидевшие в десантном отделении этой машины, из-за ограниченного обзора из бойниц, не увидели, что их товарищи попали в беду, и не смогли им помочь. Через 3-4 квартала БМП начальника колонны была подбита. И снова бой приняли разведчики, но, находясь одни в окружении и положив гору «духов», погибли. В живых остались лишь контуженные механик-водитель и начальник колонны, которых местные жители затащили в подвал дома и прятали 3 недели.
Третья машина из-за отсутствия управления колонной и боем также ушла с места засады, но заблудилась и упала в р.Сунжу. Все находившиеся в ней, в том числе спецназовцы радовой-контрактник Согинов и рядовой срочной службы Кузнецов, спаслись. Лишь пехотный майор-медик не смог выбраться и застрелился.
Спецназовцы вышли в боевые порядки наших войск и еще десять дней воевали на передовой (командуя шестью солдатами-пехотинцами, захватили и удерживали здание библиотеки).
Только в одной этой засаде погибло около 40 российских военнослужащих. Это, к сожалению, не единственный пример эффективных действий «духов». К таким результатам приводила тактика нашего командования «водружения знамени на ключевых объектах».

Задачу сохранения жизни личного состава решали начальники всех степеней. Правда, иногда это делалось весьма странным образом. Некоторые командиры, заботясь о жизни своих подчиненных, а кое-кто боясь за свою «заднюю часть», доходили до того, что старались на наиболее опасный участок отправить чужих солдат и тем самым сберечь своих. Примерами могут быть случаи выполнения подразделениями, специального назначения задач, неспецифических для них, типа штурма зданий, их удержания, использование в качестве походного охранения общевойсковых колонн вместо ведения разведки в интересах группировки войск.
Это опасные задачи, и отдельные пехотные командиры, которым придавались подразделения спецназа использовали для их выполнения чужих бойцов.
А иногда спецназовцам приходилось выполнять и вообще мифические задачи. Так, 18 января 1995 года отряд разведчиков из 19 человек на 2-х БТРах был отправлен на командный пункт тыла, находившийся у населенного пункта Толстой Юрт. В задачу отряда входило обнаружение и захват агента боевиков «Ракеты», постоянно передававшего по радиосвязи о передвижениях наших войск на участке дорог Червленая–Грозный. Действовать было приказано с КП как с базы.
Замечу, что когда потребовалось найти старшего начальника на КП, то поступили очень просто — отыскали среди 200 машин управления и связи теплый туалет. Сколоченный из свежеоструганных досок, он возвышался над замаскированными автомобилями. А в 15 шагах от него стоял автомобиль с кунгом старшего начальника. Вот такая страусиная маскировка.
В последующие за приездом 10 дней отряд выезжал на дорогу в надежде засечь шпиона. Иначе как случайностью предполагавшуюся поимку было назвать нельзя, ведь у спецназовцев не было никакой связи с местными осведомителями, никаких средств радиотехнической разведки, да и вообще это работа других служб. Несолоно хлебавши они вернулись в Моздок. Зато избежали участия в наступлении по улицам города в качестве мотопехоты на БТРах.
О высокой эффективности применения подразделений специального назначения при их грамотном использовании свидетельствует следующий пример. 31 декабря 1994 года отряд спецназа из 4 офицеров, 17 прапорщиков и контрактников был в 10 часов утра переброшен вертолетами в предгорье Северного Кавказа в район населенного пункта Сержень-Юрт. Затем совершив 26-часовой пеший марш с полной экипировкой (до 20-30 кг вооружения, боеприпасов и минно-взрывных средств) по горам в условиях снегопада, отряд к 12 часам дня вышел в район, где командир и приказал устроить базу.
После тщательнейшей подготовки оружия к бою, а минно-взрывных средств – к подрыванию отряд разделился. Два офицера и 8 контрактников заняли круговую оборону на базе, а остальные, оставив часть снаряжения, выдвинулись к дороге, которая проходила по дну неглубокого горного ущелья. Ширина ущелья у дна составила от 200 до 300 м, и, кроме дороги, в нем находились несколько бывших пионерлагерей.
По сведениям разведки, полученным федеральными войсками ранее из агентурных источников и благодаря аэрофотосъемке, в одном из этих лагерей располагалась школа чеченских, диверсантов. Дорога усиленно патрулировалась бронетехникой, и по ней осуществлялась перевозка личного состава и грузов.

В 8-м часу утра следующего дня боевые позиции на середине склона ущелья заняла подгруппа обеспечения в составе заместителя командира отряда и трех солдат-контрактников, а чуть ниже расположилась подгруппа огневая и минирования в составе офицера Л. и шестерых контрактников. Они заложили управляемые по проводам фугасы: один под полотно дороги, а второй — под находившуюся в 100 м электротрансформаторную станцию.
Около 8 часов на дороге у места засады показалась БМП с боевиками на броне. Взрывом управляемого фугаса и огнем подгруппы огневой и минирования за считанные секунды с противником было покончено. Затем была подорвана трансформаторная станция. Не успели стихнуть выстрелы и осесть пыль от взрывов, как на дороге показалась еще одна БМП. Выстрелами из РПГ-22 ее удалось отогнать.
В результате засады была уничтожена боевая машина, 7 боевиков, на дороге образовалась огромная воронка, что в дальнейшем привело к скоплению техники противника в этом месте, была обесточена база диверсантов.
Разведчики установили мину направленного действия на месте засады и отошли (сначала огневики-минеры, затем подгруппа обеспечения). Еще находясь на хребте над местом засады, то есть в 500 м от него, спецназовцы услышали взрыв своей мины — это на подмогу боевикам, попавшим в засаду, подошли новые силы.
Началась многочасовая «гонка выживания». Следующую МОНку оставили в месте расположения своей базы, положив за ней сумку подрывника, которая обязательно должна была привлечь внимание боевиков. Эта мина сработала через 40 минут, когда отряд разворачивал радиостанцию, чтобы вызвать вертолеты для эвакуации. Командир решил временно отложить сеанс связи, так как удаление от бывшей базы составляло не более 1 км (разведчики за 40 минут только и успели пересечь еще одно ущелье).
Третью мину оставили на месте несостоявшегося сеанса связи. Она сработала через час. К месту эвакуации, которое находилось в 5 км от района засады, пришлось идти по тропе, проложенной днем раньше, потому что снежный покров был неглубокий, снег мокрый и на нем оставались черные следы спецназовцев.
Через 3 часа ускоренного марша по горам люди, не спавшие уже третьи сутки, стали «вырубаться». Всем было выдано по 2 таблетки сиднокарба, что привело разведчиков в чувство, и они смогли идти дальше.

К этому моменту 6 человек уже получили обморожение ног 2-й степени. Сеанс связи «продавить» все-таки удалось, и вертолеты, несмотря на совершенно нелетную погоду, вовремя были в районе эвакуации. Пришли три Ми-24 — вретолеты огневой поддержки, два Ми-8 под личный состав и один Mи-8 с подгруппой обеспечения эвакуации во главе с начальником штаба батальона спецназа.
Как потом рассказывали летчики, отряд преследовали около 40 человек в камуфлированной форме — боевики из центра подготовки диверсантов, около 20 из которых подорвались на четвертой мине, установленной на тропе отхода. А за ближайшим хребтом на окружение отряда шел КамАЗ с боевиками.
Вертолеты дали несколько залпов НУРСами по преследователям. Отряд занял круговую оборону на площадке эвакуации и вступил в бой. Забирали разведчиков под плотным огнем противника, однако среди наших потерь не было. А командир одной из групп отряда смог даже выскочить обратно из вертолета и подобрать меховые штаны товарища, отвязавшиеся от РД-54. Когда его потом спросили, зачем так рисковать, он ответил: чтобы не вычли за утерянное несписываемое имущество.
В общей сложности отряд уничтожил около 60 боевиков из состава разведшколы, боевую машину, электротрансформаторную станцию. В последующие 2 дня авиацией было совершено около 40 самолетовылетов, в результате чего было уничтожено еще до 14 единиц техники, скопившейся у воронки на дороге, и сама база подготовки диверсантов. С нашей стороны потерь не было.
Вот чего можно достичь при правильном использовании по прямому назначению высокой профессиональной подготовленности в сочетании с высоким боевым духом спецназа.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 29 авг 2012, 09:05

Д.Лимонов, И.Сирица. Возмездие (Документальная повесть)

В первой книге довольно подробно описана специальная операция в Первомайском по уничтожению банды Салмана Радуева, приведены свидетельства сотрудников спецподразделений различных ведомств. Предлагаемый ниже материал интересен тем, что здесь приводятся свидетельства как с нашей, так и с другой стороны — тех, кто вместе с Радуевым участвовал в этой акции.
Здесь и далее авторы назвали свой труд документальной повестью. От себя добавлю, что повесть написана на основе реальных документов, материалов допросов и личных бесед с участниками событий. По понятным причинам фамилии сотрудников спецслужб изменены. Все остальное, включая содержание приводимых документов, подлинное. Окончание повести — в следующей части этой книги.

...Яркий свет настольной лампы неприятно слепит глаза. В небольшой комнате с жестко закрепленными к полу столом и табуретками, сидя напротив друг друга, беседуют два человека. Один из них — задержанный по имени Саид. Он — чеченский боевик, участник кизлярских и первомайских событий. Напротив него — офицер ФСБ, тоже участник тех событий.
Группа захвата взяла Саида прошлой ночью, когда он вернулся с гор домой для отдыха. Агентура не подвела, и он был захвачен без единого выстрела спящим в постели. Спецназовец, ворвавшийся первым, ловким движение сдернул его с кровати, щелкнул наручниками, и не успевший ничего понять молодой чеченец был доставлен в изолятор временного содержания Шелковского ВОВД (временного отдела внутренних дел).
Сначала он отпирался, отрицая свою причастность к незаконным вооруженным формированиям. Затем несколько дней молчал, хмуря брови, слушал следователей. На некоторое время его оставили в покое. Через три дня он попросил ручку, бумагу и начал писать. Писал долго. Закончив писать и отодвинув от себя листки с ручкой, Саид тихо сказал:
— Это все. Теперь делайте со мной что хотите...

Часть I. ПОД ПЕРВОМАЙСКИМ

Станицу Шелковскую федеральная дорога разрезает пополам, словно каравай хлеба.
С одной стороны — небольшое озеро и больница, а с другой — здание администрации, окаймленное стройными тополями, площадь и небольшое кафе. А вокруг — обширный частный сектор. С юга от станицы находится небольшой лесной массив, который заканчивается на берегу Терека. С севера начинается полупустынная местность, которую местные жители называют «барханами». Она тянется до границы со Ставропольским краем. Когда- то в станице проездом был граф Л.Н.Толстой, есть даже музей в доме, где он останавливался. Других исторических достопримечательностей в станице нет. Жители занимались сельским хозяйством и воинственным нравом не отличались. Чеченцы с русскими уживались мирно.
Несмотря на то, что в Чечне уже год шла война, здесь было тихо. Любая новость с жадностью воспринималась не избалованными переменами людьми. Поэтому, узнав про митинг, проводимый на площади, возле административного здания, жители шли послушать последние новости, словно на деревенский сход. Выступало много приезжих. Слушали их с интересом, хотя и без особого энтузиазма.
Привыкшие к антироссийским лозунгам люди, явно скучая, внимали пламенным речам ораторов о большой политике, о чеченском самосознании и необходимости до последнего чеченца бороться с российской оккупацией.
Представителей правоохранительных органов на митинге не присутствовало, а если бы они и были, то все равно бы ничего не поняли: все выступавшие говорили по-чеченски.
Последним из выступавших был щуплый молодой человек, невысокого роста с мелкими чертами лица и горящими нездоровым блеском темными глазами. Черная шелковистая борода придавала внешнему облику некоторую выразительность. Одет он был в дорогую кожаную куртку, черные ботинки и брюки. Завершала его гардероб богатая норковая шапка. Он с воодушевлением говорил:

— Россия превратила нас в рабов. Нашей нефти хватило бы на богатую и счастливую жизнь для каждого чеченца, но мы были обворованы и унижены. Только из-за жадности и имперских амбиций российских политиков и генералов мы вместо процветания и счастливой жизни, имеем бедность, горе и смерть, пришедшие сюда вместе с российским солдатом. Это не их семьи терпят голод и нужду, не их родственники гибнут и увечатся от бомб и обстрелов. Но мы сделаем так, что в России узнают ужасы войны! Почувствовав их на себе, народ России потребуют прекратить оккупацию Чечни. Необходимо перенести войну на территорию России. Все, кому дорога честь нации, вступайте в ряды отрядов ополчения!
Много слов бородач сказал и о беспримерном «подвиге» Шамиля Басаева и его отряда в Буденновске.
Возле трибуны записывали всех желающих выступить на священную войну. В толпе слушавших стоял девятнадцатилетний Саид, стройный, среднего роста, с темно-русыми волосами и по- детски наивными глазами. На нем была поношенная грязно-серая куртка и старые штаны темного цвета. Он внимательно слушал всех выступавших, ему нравилось то, что они говорили. Кому не хочется жить богато и счастливо? Отец и мать Саида, люди небогатые, были не в состоянии обеспечить достойную жизнь сына. Кое-как окончив среднюю школу, молодой парень болтался по станице без дела. Работы не было, в лучшем случае приходилось перебиваться случайным заработком. Чувствуя, что жизнь проходит стороной, Саид решил совершить что-то такое, что коренным образом изменит его жизнь, наполнит тайным смыслом и интересными событиями. Не испытывая колебаний, он одним из первых подошел к трибуне и записался в отряд.

На подготовку и сборы отряда ушло немного времени. Обучать владению оружием было негде и небезопасно. Незнакомые инструкторы обучали в основном элементам конспирации и различным способам обмануть бдительность федеральных сил и милиции. Группа, в которую входил Саид, собиралась в просторном одноэтажном доме на окраине хутора Парабач. Место было безопасное. Сам хутор находился в стороне от федеральной дороги, недалеко от реки Терек. Со всех сторон его окружал лесной массив. Единственный путь, которым можно было сюда попасть, проходил - через лес, в котором было много удобных мест для засады. Поэтому представители федеральных сил здесь бывали редко. Зато боевики чувствовали себя здесь спокойно. Без риска быть обнаруженными, они практически отрабатывали различные способы спрятать оружие и пронести его через блокпост, тренировались рассредоточиваться и собираться в условленном месте, чтобы нанести удар. Как говорили инструктора, в скором времени это все может понадобиться. Лишние вопросы задавать было запрещено. Когда придет время действовать — было тайной, известной очень немногим. 

*
...Посыльный пришел к Саиду рано утром и сказал условленную фразу: «Наш час пришел! Друзья тебя ждут».
Это означало, что в течение часа необходимо прибыть в условленное место. Быстро собравшись, Саид отправился на опушку леса, возле Терека. Когда все собрались, подъехали два грузовика с оружием, которое вскоре начали выдавать прибывшим. Оружие было разное: от новых автоматов и гранатометов, до самодельных труб с прикрученными изолентой ручками и батарейкой. Это устройство применялось для стрельбы НУРСами (неуправляемые реактивные снаряды). Были и пулеметы. Разворованные несколько лет назад в шалинском танковом полку, ПКТ(пулемёт Калашникова танковый) были приспособлены подпольными слесарями для использования в пехотном варианте. Вместо крепления электроспусков, к ним были приделаны самодельные приклады. Кроме того, к стволам были приварены прицельные приспособления.
Получив старый автомат с треснутым прикладом, Саид отошел к своей группе. Все были в сборе и в хорошем настроении. Один из инструкторов был назначен командиром группы. Это был высокий ширококостный мужчина, лет тридцати, с крупными чертами лица и угрюмым волевым взглядом. На нем была черная куртка на меху, штаны от американского камуфляжа и новые ботинки с высокими берцами. Звали его Турпал. Поздоровавшись со всеми, он сказал:
— С этого момента вы выполняете мои приказы беспрекословно. Руководителями Ичкерии и Аллахом мне дано право казнить любого, кто осмелится мне не подчиниться!

Группа была поделена по два человека. Саид, как наиболее расторопный, оказался в паре с Турпалом и должен был носить чехол с гранатами для его гранатомета. Это одновременно огорчало и радовало. Не умея, как следует, пользоваться оружием, он не хотел таскать неудобный чехол. Однако то, что он будет рядом с командиром, ему нравилось.
С интервалом в полчаса подошли машины и группы, погрузившись в них, отправились в сторону границы с Дагестаном. Не доезжая блокпоста, грузовики остановились, и часть боевиков через лес в сумках перенесли оружие и боеприпасы. Пустые машины прошли проверку и, благополучно миновав блокпост, поехали в условленное место, где от основной дороги в лес отходила второстепенная, ведущая на заброшенную ферму. На ферме произошла посадка и, уже беспрепятственно, боевики двинулись в сторону Кизляра. Они были полны решимости взорвать тишину и покой мирного города. Уже сидя в тентованном кузове КАМАЗа, Турпал спокойно сказал:

— Наша цель — военный аэродром! Делайте все так, как вас учили.

Машина остановилась недалеко от аэродрома, в лесополосе. Скрытно покинув автомобиль, группа заняла позицию, указанную их командиром. Теперь все ждали, когда остальные боевики выйдут на исходные позиции.
Провинциальный дагестанский город жил спокойной мирной жизнью. По шоссе в обе стороны шло движение автомобилей. Из небольшого двора, окруженного трехэтажными зданиями, доносились детские голоса. Не верилось, что через несколько минут здесь начнется ад. Из задумчивости Саида вывел Турпал:
— Гранату! — тихо, но властно сказал он.
Саид, быстро прикрутив стартовый заряд к гранате, подал ее командиру. Раздался крик: «Аллах акбар!» и тишину мирного города разорвали автоматные и гранатометные выстрелы.
Залп из РПГ-7 (ручной противотанковый гранатомёт) показался сильнее раската грома: Турпал точным выстрелом попал в бак вертолета. Полный керосина бак взорвался, превратив вертолет в пылающий факел. Вскоре запылало еще два вертолета. Неожиданно для нападавших, с вышки часового по ним открыл огонь пулеметчик. Два боевика было убито сразу, еще двое — ранено. Надо было срочно отходить. Раненые кое-как передвигались сами, а убитых пришлось тащить на себе. Вместе с Ахмедом, длинным и худым жителем соседнего села, Саид тащил одного из погибших. Безжизненное тело было непривычно тяжелым. Несколько раз пули выбили фонтанчики возле ног тащивших. Это заставило их ускорить шаг. Сердце выскакивало из груди, холодный воздух обжигал легкие. Казалось, время замерло на месте.
— Лишь бы добежать до машины! — подумал Саид. Они подбежали к КАМАЗу и, из последних сил, забросили труп в кузов, после чего запрыгнули туда сами. Машина рванула, на большой скорости выходя из-под обстрела. По радиостанции кто-то пере-дал Турпалу, что бы они отходили к больнице. Во время этого маневра по пулеметной вышке открыли огонь другие группы, давая возможность боевикам Турпала отойти.

Когда подъехали к больнице, она уже была захвачена боевиками. Там творилось что-то невообразимое. По длинным коридорам, пахнущим медицинскими препаратами и хлоркой, бесцеремонно ходили вооруженные люди. Кто-то рыскал по палатам, выискивая военнослужащих и сотрудников милиции, кто-то занимался грабежом. Боевик небольшого роста с кривыми ногами, в камуфляже и черной шляпе с зеленой повязкой, пытался спорить с полной женщиной в белом халате, по-видимому врачом. Не скрывая своего возмущения, она говорила со свойственным южанкам темпераментом:
— Да разве вы мужчины! Пришли воевать в больницу! Под юбки бабьи прятаться! Хочешь воевать, иди к себе в Чечню и воюй. Мы вас сюда не звали. Сыновья ишаков вы, а не мужчины!
Боевик пытался возражать, но словарного запаса русских слов ему явно не хватало. Он повторял, как ему казалось, все объясняющую фразу:
— С вами мы ничего.
Рядом стоял, снимая происходящее на видеокамеру, совсем молодой чеченец. Делал это он достаточно профессионально, но видеоряда, который можно было бы потом использовать в пропагандистских целях, не получалось, и он, опустив видеокамеру, ткнул стволом автомата женщину в живот:
— Что раскудахталась, сука? А ну, живо пошла в палату!
Женщина-врач, которой он сгодился бы, по меньшей мере, в сыновья, попыталась схватить ствол автомата. Но вдвоем боевики быстро ее затолкали в открытую дверь, откуда еще некоторое время раздавалась ее ругань.
Все оказалось не так, как говорили Саиду. Никто в городе не о обрадовался их приходу, не было даже малейшего намека на поддержку. Все призывы о помощи успеха не имели. Оказавшиеся заложниками люди открыто ругали боевиков. Происходящее напоминало обыкновенный бандитский налет, а не операцию по защите Родины. Двигаясь по коридору, Саид подошел к кабинету главного врача. Дверь была открыта. Внутри находились командиры, из которых он знал одного Турпала, и еще молодого бородача, выступавшего с трибуны на митинге. Сейчас он был одет в зимнюю полевую форму российской армии и черную вязаную шапку. Если бы не зеленая повязка с арабской вязью на шапке, то его можно было бы принять за молодого командира батальона. Бородач пытался объяснить кому-то из руководства больницы, что о их действия продиктованы жестокой необходимостью и не являются террористическим актом. Делал он это довольно убедительно, не давая оппоненту высказать свои доводы. Не решаясь войти внутрь, Саид остался ждать командира возле двери. Когда все стали расходиться, Саид спросил у Турпала:

— Кто это? Он что у нас главный?
— Да, главный. Это большой человек, — нехотя ответил Тур- пал. — Зять самого Джохара Дудаева, префект Гудермеса.
— Ого! Значит важное мы делаем дело. О нем скоро во всей Чечне узнают!
— Об этом уже знают во всем мире. Пошли к группе, надо готовить оборону, если не хочешь здесь сдохнуть, — прервал подчиненного Турпал.

*

Прошло около получаса. Все были на своих позициях, наблюдая подход милицейских и воинских подразделений. Напряжение все возрастало. Сухим щелчком раздался первый выстрел, затем небольшая пауза и... Шквал огня с одной и другой стороны наполнил все помещения больницы гулом. Если военнослужащие стреляли в воздух, боясь попасть в заложников, то находившиеся в больнице боевики старались уничтожить любого, кто окажется в зоне огня. У федералов по боевикам «работали» только снайпера.

К окнам подходить было опасно. У соседнего окна, находился односельчанин Саида, чуть старше его, отличавшийся бесцеремонным нравом и считавший себя самым опытным в военном деле, поскольку служил срочную службу в конвойных войсках. Высунувшись по грудь из окна, он дал одну длинную очередь из автомата, крикнув «Аллах акбар!». Затем начал целиться в кого- то и снова попытался закричать, но успел только выдохнуть «Ал-ла..». Неестественно перевернувшись, он упал на пол, дернулся и затих. Пуля снайпера попала ему в лоб, оставив маленькое входное отверстие и разворотив ползатылка на выходе. Еще дергающийся в предсмертных судорогах труп оттащили к стене и накрыли грязной простыней с выцветшим больничным штампом. Саид завороженно смотрел на небольшую красновато-белую кучку на полу, вывалившуюся из черепа трупа, и явственно ощущал во рту, поднимавшийся откуда-то снизу, соленовато-горький привкус.
В кизлярской больнице просидели сутки. Стрельба то стихала, то начиналась с новой силой. Боевики требовали коридор для выхода в Чечню. С ними вели переговоры, требовали отпустить заложников. Бывалые боевики говорили, что все идет как у Басаева в Буденновске. Слушали радио, где все программы новостей были прикованы к событиям, происходящим в Кизляре. Именно по радио Саид услышал имя и фамилию руководителя боевиков — Салман Радуев.
Во время затишья все молча сидели возле своих позиций, пытаясь узнать новости о результатах переговоров.
— Ну что, повоевали, пора и домой! — говорил кто-то в соседней комнате.
— Может у них жратвы попросить? — сказал сосед Саида, махнув рукой в сторону военных.
— Сейчас они тебе сало ломтиками нарежут, — ответили ему, и в комнате раздался дружный хохот.
— Автобусы пусть мягкие подают, а то у меня от езды в кузове задница болит, — не успокаивался сосед.
— Смотри, а то подадут артиллерийский залп, сразу вместо Чечни к Аллаху отправишься.
— Это вряд ли. Федералы по заложникам стрелять не будут, тем более по больнице. Получилось же у Басаева, а мы что, хуже?
В этот момент внимание всех находившихся в комнате привлекла Малика, единственная женщина в группе Турпала. Ее голову покрывал платок зеленого цвета, скрывавший молодое лицо так, что не было видно ничего, кроме черных бровей и пронзительно-темных глаз. Была она ниже среднего роста, в камуфлированной зимней форме и стоптанных черных полусапожках на низком каблуке. Снайперская винтовка СВД (снайперская винтовка Драгунова) в ее маленьких руках казалась непропорционально большой. Саид знал, что она из Гребенской, и что долгое время занималась стрелковым спортом. Малика привела четырех беременных женщин из родильного отделения и заставила их встать к окнам, махать руками и кричать, чтобы военные не стреляли. А сама, спрятавшись за спинами рожениц, делала выстрел из снайперской винтовки и перебегала к другому окну. Находившиеся рядом боевики заключали пари: будут федералы стрелять по заложницам, из-за спин которых стреляла Малика, или нет. Скоро всем это надоело и потянулось томительное ожидание.

*

Правы были те, кто говорил, что ситуация будет развиваться по буденновскому сценарию. Пока расчет Радуева оправдывался. Дагестанские власти и представители федерального центра, помня неудачную операцию по освобождению захваченной Басаевым больницы, согласия на штурм не дали: боевики получили автобусы и коридор для выезда в Чечню.

Какая именно договоренность была достигнута, Саид не знал, но вскоре к больнице подъехали автобусы и боевики с частью заложников погрузились в них. Колонна в сопровождении милицейских машин с «мигалками» двинулась в направлении границы с Чечней. Боевики, уверовав в свою удачу, были охвачены радостью. В автобусах царило веселье и не смолкал смех. Кто-то затянул песню.
Саиду почему-то вспомнилось, как несколько лет назад он ездил в пионерский лагерь, было также весело. Только одеты все были в белые рубашки и алые пионерские галстуки...

*

Автобусы шли быстро, вот уже осталось несколько километров до моста через Терек, а там и Чечня.
Сначала никто не обратил внимания, как над колонной на бреющем полете прошли два МИ-24. Вертолеты сделали боевой разворот и ведущий ударил НУРСами прямо перед первым автобусом. Разрывы снарядов моментально вернули всех к действительности.
Колонна остановилась. Двигаться дальше по дороге боевики опасались. Единственным местом, где можно было спрятаться от столкновения с федералами, оставалось дагестанское село Первомайское. Повинуясь инстинкту самосохранения, боевики повернули туда, надеясь вновь спрятаться за спины мирных жителей. Единственный, кто мог преградить путь банде в село, был блокпост новосибирских милиционеров, находившийся на въезде. Но тут стараниями одного из руководителей дагестанской милиции бандиты были допущены непосредственно на блокпост. Окажи охранявшие блокпост, сопротивление и дальнейшие события пошли бы по другому сценарию. К своему несчастью они оказались слишком покладистыми. Боевики предложили милиционерам разоружиться, что те и выполнили. Затем, заменив часового милиционеров своей охраной, сибирякам предложили побыть в заложниках. Новосибирцы, как и остальные заложники, превратились в рабочую силу для рытья окопов. Контролировать работу назначили Саида и еще двух человек из его группы. Применять к заложникам силу не пришлось. ^
Боевики закрепились в селе, заняв круговую оборону. Жители покинули село или пополнили число заложников. В это время федералы окружали Первомайское. Террористам ничего не оставалось делать, как готовиться к обороне. Теперь окопы рыли все, до кровавых мозолей на руках. Командиры распределили сектора обстрела, рубежи обороны и время дежурства и отдыха среди боевиков.

*

Командира батальона специального назначения, стройного, среднего роста молодого офицера с уставшим взглядом глаз, вокруг которых раньше времени появились легкие морщинки, срочно вызвал к себе начальник разведки.
В разведотделе офицеры, во главе с начальником разведки, склонившись над картой, что-то напряженно обсуждали. Наконец, подняв глаза от карты, начальник разведки сказал:
— От вас, товарищ майор, три группы для разведки и блокирования села Первомайское. Задача не совсем обычная. Боевое распоряжение получите через час.
Весть о нападении чеченских бандитов на Кизляр давно облетела группировку федеральных сил в Чеченской республике, поэтому команда начальника разведки не была неожиданностью для спецназовцев и они были готовы ее выполнить.
Комбат лично возглавил подготовку групп, объединив их в один отряд. Вскоре из состава 1-й, 2-й и 3-й роты было выделено по группе. Людей отбирали самых проверенных, провоевавших не менее полгода. Все знали, если говорят, что операция продлится три дня, надо готовиться как минимум на неделю.
Загрузились всем необходимым под завязку: продовольствие, боеприпасы, инженерное имущество и медикаменты были выданы согласно заявкам командиров. Для переброски отряда КП авиации предоставил три вертолета Ми-8.
Вечером одетых в белые маскхалаты спецназовцев десантировали посадочным способом два километра северо-восточнее села Первомайское. Группа капитана Грибова, невысокого роста, белобрысого с красным, обветренным лицом офицера, как наиболее подготовленная, получила самый опасный участок. В этом месте каналы и дамбы затрудняли обзор и позволяли скрытно подойти к позициям разведчиков. Две оставшиеся группы разместились правее.

С позиций разведчиков село было хорошо видно невооруженным глазом, а в оптику можно было видеть даже силуэты боевиков, мелькавшие в оконных проемах.
Боевики были в лучшем положении, чем федералы, так как находились в теплых домах. В первое время подача электричества в село прекращена не была и террористы смотрели программу «Время», узнавая последние новости и следя за развитием событий вокруг села. Тем не менее, подразделения федеральных сил готовились к штурму села. Периодически велся обстрел позиций боевиков и разведка подступов.

*

Когда наступила ночь, группа капитана Грибова в составе десяти человек выдвинулась на окраину села. Тихо подобравшись к ближайшим строениям, разбитые на тройки бойцы заняли удобные позиции и стали наблюдать за происходящим. Вскоре из дверей ближайшего дома вышли двое вооруженных людей, о чем-то тихо переговариваясь. Тройка сержанта-контрактника Иняткина оказалась в пяти метрах от боевиков. Сержант принял решение захватить их в плен. Выйдя из-за забора, разведчики начали приближаться к боевикам, но под ногой одного из них предательски хрустнула ветка. Боевики обернулись и увидели возле себя разведчиков. Один из боевиков, державший в руках автомат, попытался выстрелить, другой только испуганно вскрикнул. Три почти одновременных автоматных очереди повалили их на землю.
— Всем отход! — передал по радиостанции Грибов. Разведчики, уже не маскируясь, побежали к своим позициям. В доме, из которого вышли бандиты, ожил пулемет, из соседних домов начали стрелять из автоматов. Ярким светом прорезала небо осветительная ракета.
Как только последний из разведчиков пробежал вдоль забора до спасительного угла кошары, забор был насквозь продырявлен пулеметными очередями. Щепки от него летели в разные стороны, « отчетливо видимые в дрожащем свете ракеты.
Дальше группа отходила по тройкам: одна тройка бежит, две — а ведут огонь. При этом один из разведчиков стрелял очередями, два — других — одиночными выстрелами. Сделав одну очередь или два одиночных выстрела, приходилось откатываться в сторону, так как на месте, откуда велся огонь, появлялись фонтанчики от пуль боевиков.
— Вызовите огонь минометов! — передал командиру отряда по радиостанции Грибов. Через полминуты засвистели мины, ложившиеся точно вдоль края села, отсекая боевиков от спецназовцев.
Открыли огонь две другие группы, находившиеся на позициях. Под прикрытием всей, свалившейся на боевиков, огневой мощи, разведчики продолжали отходить. На пути попался арык, который они ранее не заметили. По нему группа вышла к своим, никем не замеченная. Позже Грибов решил заминировать этот арык, чтобы террористы не смогли неожиданно подобраться к позициям отряда.

*

Салман Радуев очень нервничал, срывая зло на своих подчинен- них. Хватался за трубку спутникового телефона и звонил Аслану Масхадову и Шамилю Басаеву. Требовал, чтобы его вытащили из окружения. Масхадов обещал помощь, но на это требовалось несколько дней.
Боевики устали от бессонных ночей и обстрелов, сказывалось и сильное нервное напряжение. Опасность исходила не только от федеральных сил, но и от заложников, за которыми требовался постоянный контроль. Никого из заложников не отпускали, за исключением двух. Со слов боевиков Саид узнал, что их отпустили за отличное рытье окопов.
Начался штурм села. Федералы шли цепью с восточной стороны. Это были лучшие спецподразделения. Одетые в специальные бронежилеты и каски с забралом, они были похожи скорее на космонавтов, чем на бойцов. Их бронежилеты автоматные пули не брали. Было видно, как спецназовцы падали от попаданий, но вставали и продолжали двигаться вперед. Вести огонь по наступающим было опасно: стрелявшего тут же засекали и, если он не менял позиции, то неминуемо был убит или ранен.
Боевики стали покидать позиции и отходить к центру села. Их состояние было близко к панике. Только самые отважные продолжали оставаться на позициях и вести огонь.
Радуев вышел по радиостанции на частоту федеральных сил и потребовал прекратить штурм, в противном случае пообещал начать расстреливать заложников. Он приказал подчиненным, чтобы на пути штурмующих поставили живую стенку из заложников. Был ли этот приказ выполнен, Саид не знал, но штурм вскоре прекратился. Когда начало темнеть, федералы отошли на исходные позиции.
Боевики тоже смогли перевести дух. Собравшись в домах, они отдыхали, кто-то готовил пищу. Пожилой низкорослый чеченец, пытаясь поднять боевой дух соплеменников, рассказывал, как они обороняли Грозный:

— Сейчас Иваны поумнели. А помню, в Грозном мы им хорошо дали. Наш отряд оборонял центр города. У нас все было продумано. Жители ушли из домов, оставив их открытыми. На столах были продукты, которые не портятся, и выпивка. Так что мы всегда были и сыты, и слегка пьяны. Нами были изучены все сквозные проходы в домах и переходы через дворы на соседние улицы, — он помолчал, прикуривая сигарету. — Так вот, когда армейская колонна, словно гусеница, вползла на улицу, где была подготовлена западня, мы поднялись на верхние этажи домов и как дали... Расстреляли из гранатометов бронетехнику, людей закидали гранатами и расстреляли в упор. Никто из российских солдат не смог оказать нам достойного сопротивления. Сидевшие на броне погибли от пуль и гранат, а те, кто был внутри боевых машин, сгорели в них.
Боевики слушали, затаив дыхание, а пожилой чеченец продолжал:
— Бронетехника была бессильна, потому что стволы пушек и пулеметов не могли подняться на достаточную высоту, чтобы стрелять по нам. Все машины пожгли с гранатометов.
Рассказчик глубоко затянулся и медленно выпустил струю дыма под потолок:
— Знаете, как там пахло паленым человеческим мясом? Они громко кричали от страха. Сначала мы перестреляли офицеров. Без них солдаты сбивались в кучу, превращаясь в огромную живую мишень. Их или брали в плен, или расстреливали. Так мы перебили несколько колонн, — он снова затянулся. — Но русские быстро научились воевать, поменяли тактику. Стали действовать ночью. Нас спасало знание всех проходов и возможность быстро отойти после атаки. Мы очень долго держали центр Грозного.
— Почему же тогда вы сдали город? — не удержался Саид.
— Трудно сказать... Иваны умнели день ото дня, нам становилось сложнее. Мы очень устали, многих поубивало. Началось дезертирство. Масхадов говорил, что если мы продержимся еще немного, то победа обеспечена — Россия ввела в бой свои последние резервы, спецназ и морскую пехоту. Все оказалось не так. Поэтому я здесь... — закончил свой рассказ старый боевик.

*

При свете керосиновой лампы Радуев собрал совещание. Настроение у всех было подавленное. Масхадов обещал только отвлекающие удары по блокпостам у Азамат-Юрта и моста через Терек. Басаев вообще не обещал ничего, а давал только советы начать расстрел заложников и тогда федералы сами выпустят боевиков, находящихся в окружении. Все это означало, что помощи не будет и выходить из окружения придется самим. В удачный исход акции уже мало кто верил.
Саид стоял у дверей на охране и слышал происходивший разговор. Когда совещание закончилось, он подошел к Турпалу и командиру по кличке «Батя»:
— Я знаю, как выйти из окружения. Я живу недалеко от этих мест, по ту сторону Терека и все здесь хорошо знаю.
— Говори, как? — выдохнул «Батя».
Саид рассказал, что от села в сторону Терека ведет небольшой арык, по которому можно пройти незамеченными почти до леса, примыкающего к реке. Лес укроет от огня федералов и позволит выйти к реке. Там через Терек проложена труба газопровода, по которой можно спокойно перейти на Чеченскую территорию. До войны по этой трубе спокойно проезжали на мотоциклах. На той стороне реки начинается большой лесной массив, который позволит рассредоточиться и мелкими группами вернуться по домам.
«Батя» пошел докладывать это предложение Радуеву. Через некоторое время вызвали Саида. Салман Радуев и остальные командиры боевиков внимательно выслушали Саида и после короткого совещания Радуев сказал: «Аллах с нами! Будем выходить!».

*

Началась подготовка к прорыву. Решено было, что первыми пойдут смертники и заложники, для придания убедительности которым раздали оружие без боеприпасов. За ними — основная группа, в которой пойдет Радуев, также в окружении заложников. На участке прорыва специально сохраняли тишину. Наблюдатели все время осматривали этот участок и докладывали обстановку. Было установлено, что там примерно пятьдесят человек федералов, бронетехники у них нет. Шанс прорваться у боевиков был. К полуночи, соблюдая тишину и светомаскировку, все группы собрались на северо-западной окраине Первомайского. Сюда же согнали заложников.
Саиду пришлось идти в первой группе, так как он хорошо знал эту местность. Впереди пустили милиционеров, находившихся в заложниках, за ними пошли арабы и чеченцы-смертники. Ночь была темная и хорошо скрывала боевиков. До позиций федералов оставалось каких-то 50 метров. Турпал, находившийся среди смертников, вскинул гранатомет на плечо...

*

Чтобы обезопасить себя от неожиданного прорыва боевиков, спецназовцы каждую ночь выставляли засаду — при попытке подойти к позициям, боевики будут встречены неожиданным фланговым огнем.
В эту ночь в засаде была группа капитана Грибова. Все было спокойно, боевики активности не проявляли. Изредка доносились отдельные выстрелы с противоположной стороны села. Было холодно и около трех часов, командир отряда разрешил группе вернуться. Когда группа вернулась, минеры закрыли подходы к позиции двумя минами ОЗМ-72 (противопехотные осколочные мины). Уставшие бойцы грелись у костра и готовились к отдыху, раскладывая боеприпасы и снаряжение. В это время один из наблюдателей крикнул:
— Там какое-то движение!
— Не может быть, смотри внимательно. Наши только что оттуда вернулись, — ответил ему кто-то из командиров.
Опять воцарилась тишина, но через минуту раздался гранатометный выстрел и крик «Аллах акбар!». Разведчики заняли свои позиции. Буквально из-под земли вырастали тела боевиков, прямо перед разведчикам, и падали возле дамбы, сраженные пулями. Сработало две мины, уложив не менее десятка боевиков, раздались стоны. Кто-то из боевиков прокричал по-русски:
— Бери левее, здесь мины! — и основной поток боевиков пошел на позицию соседней группы. Бой почти перешел в рукопашную. Разведчики только успевали поворачивать стволы автоматов, стреляя от пояса, не целясь в выскакивавших на расстоянии трех- четырех метров из темноты бандитов. Потери были и у разведчиков: убило пулеметчика, ранило в голову командира группы Зипова. Сержанты Иняткин и Сайпушев чудом остались живы. Их автоматы были пробиты пулями в нескольких местах, но их не задело. Бойцы не успевали менять магазины автоматов, чтобы сдержать натиск боевиков. Преимущество последних было более чем десятикратным. Разведчики и боевики смешались, побеждал тот, у кого была лучше личная выучка. Находившиеся рядом десантники не могли помочь огнем. Не могла помочь и артиллерия с авиацией. Боевикам удалось вытеснить разведчиков с центра позиций. За ним, на удалении 50 метров, стояла палатка, возле которой горел костер. Это была хорошая мишень для боевиков.

*

Граната, выпущенная Турпалом, взорвалась на позициях федералов никого не задев. Находившиеся впереди боевики бросились в атаку, но падали перед позициями. Раздалось два взрыва, сразу уложивших почти всех арабов, от их предсмертных стонов Саида передернуло. Он почувствовал запах смерти и, обезумев от страха, что есть силы рванул за Турпалом. Они одними из первых оказались на позициях федералов. Здесь лежало только четыре неподвижных бойца. Проверять, живы они или нет, времени не было. Впереди виднелся костер и палатка, возле которой находилось три о человека. Саид зарядил гранатомет Турпалу, который в это время передал Радуеву по радиостанции о прорыве обороны, после чего пустил осветительную ракету и взял у Саида гранатомет. Первая граната взорвалась возле костра, ранив одного из находившихся у палатки. Но два оставшихся не разбежались. Один из них бросился перевязывать раненого, другой продолжал работать на радиостанции. Вторая граната, выпущенная Турпалом, убила и этих двоих. Боевики не знали, что это были начальник разведки армии, доктор и связист отряда. Шедшие за Турпалом с Саидом боевики подожгли палатку и бросили тела федералов в костер. Но Саид этого уже не видел — он бежал в сторону спасительного леса. До него оставалось совсем близко, когда что-то больно ударило Саида в руку, а бежавший впереди Турпал упал и схватился за бедро. Рукав Саида стал мокрым от крови, но пуля прошла навылет, не задев кость. У Турпала дела были хуже. Пуля размозжила кость, и он не мог идти самостоятельно. Наскоро перевязав себе и командиру раны, Саид взвалил Турпала на себя и потащил его в лес.
Через пять минут в сторону леса ринулась основная группа боевиков. Она значительно поредела, многие были ранены. С двух сторон по ним вели огонь федералы, освещая местность осветительными ракетами. Те из боевиков, кому удалось добежать до леса, собирались на небольшой поляне. Командовал здесь почему-то «Батя». Он приказал всем, кто не может идти, остаться прикрывать отход остальных: «Скоро федералы начнут зачистку, а нам необходимо еще переправиться через Терек».
Снайпер Малика тоже осталась — осколок попал ей в правую стопу и она не могла идти самостоятельно. Когда все, кто мог двигаться, исчезли в лесу, оставшиеся начали готовиться к бою. По лесу гулко ударила артиллерия и минометы, а вскоре появились и федералы. Приближался рассвет...

*

Когда боевики повалили сплошной массой, спецназовцы разошлись влево и вправо, уничтожая бандитов фланговым огнем. Заложники разбегались в разные стороны, кто-то бежал к разведчикам и кричал: «Не стреляйте, я заложник!».
Это спасло жизнь многим боевикам, но много было и погибших. На позициях отряда остался и заместитель Радуева с чемоданчиком спутникового телефона.
На рассвете, осмотрев место боя и подсчитав потери, командир батальона поставил задачу на проведение разведки в лесном массиве. В этом должны были помочь десантники. После артподготовки, разведчики по тройкам начали прочесывать лес. То и дело из кустов вытаскивали людей. Определить, боевик это или заложник, на месте было невозможно и их под конвоем отправляли в расположение отряда. На земле было много трупов: кто-то умер от ран, кто-то от артиллерийского огня. Группа старшего лейтенанта Рахина одной из первых подошла к поляне. Вдруг из кустарника раздался выстрел. Прапорщик Белов ойкнул и схватился за ногу — пуля снайпера попала выше колена. Раздалась автоматная очередь. Две пули пробили ногу и руку Рахину. Он закричал:
— Ложись, отползай в сторону!
Разведчики выполнили команду командира, а четыре человека во главе с сержантом Сайпушевым обошли с тыла стрелявших.
— Приготовить гранаты. Огонь... — почти шепотом скомандовал сержант. Четыре взрыва прозвучали почти одновременно. Боевики были уничтожены. Пока разведчики перевязывала своих раненых, Сайпушев с товарищами осторожно подошел к трупам боевиков. Их было двое. Рядом с одним телом поблескивала оптикой снайперская винтовка, возле другого — лежал гранатомет.
— Смотри, это баба! Снайперша, мать ее... — сказал один из разведчиков.
— Наверное это она Белова в ногу ранила, — мрачно подвел итог другой. Разведчики извлекли у убитых документы на имя Малики Г. и Турпала Д., забрали оружие. В это время раздалась команда всем вернуться на позиции батальона.
Саид слышал, как за их спиной взрывались снаряды. Теперь он находился рядом с «Батей». Тот безжалостно подгонял всех вперед. Наконец добрались до берега Терека. Первыми перешли на спасительный берег командиры, за ними пошли все остальные. Кто-то падал с трубы в воду и их уносило течением. Упал и Саид, не удержавшись на трубе, но рядом был берег — не глубоко. Собрав последние силы, он выбрался на берег и на минуту потерял сознание. Здесь его и нашел Радуев. Тронув за плечо сказал:
— Спасибо тебе, воин! — и с пафосом добавил: — Ичкерия тебя не забудет!
К ним подъехал «уазик». Радуев с «Батей» сели в него и уехали. Кто-то погрузил Саида в грузовик. Очнулся он уже дома.

*

Войска покидали место операции: было снято оцепление, ив районе появилось множество подозрительных личностей, которые собирались в толпы и угрожающе смотрели в сторону разведчиков. У майора Рыбина, посланного узнать, что они здесь делают, налетевшая толпа отобрала магазины к автомату. Милиции, которая должна была действовать в этом случае, рядом не было, а применять по ним оружие толпе команду никто не давал. Поэтому комбат срочно вызвал вертолеты для эвакуации. Они прилетели быстро. Забрав убитых товарищей, трофеи и свое снаряжение отряд погрузился на вертолеты и убыл на Ханкалу...

Из выступления генерала армии Михаила Барсукова

Директор Федеральной службы безопасности России, руководивший операцией в Первомайском, после возвращения из села выступил на пресс-конференции. Сначала он рассказывал, как они блестяще подготовили эту операцию, а потом с запинками объяснил, почему боевикам удалось прорваться: «Мы только одного не могли рассчитать, что с такой скоростью можно ходить по заснеженному полю и по такой вот... пахоте. Я вот это встречаю впервые, особенно когда увидел, что боевики снимали сапоги и без обуви шли. Меня это даже как-то... потому что я не знал этого, что когда на карту, наверное, поставлена жизнь, готовы и ботинки снять, разуться и босиком, с голыми пятками по снегу бежать,..».
...От занимаемой должности Ельцин генерала не отстранил.

Воспоминания рядового Мигулина

Утром перед атакой на село командир отряда приказал ничего не есть на случай ранения в живот. Сигнала о начале ждали около часа. Я услышал гул вертушек и вскоре они показались — это были Ми-24. Начались авианалет и артподготовка. Вертушки обрабатывали середину села, и только последний залп попал в крайние дома. В артподготовке участвовали установки «Град» и гаубицы Д-30. Общий обстрел длился полтора—два часа. После чего прозвучала команда «Вперед!». Наша группа под командованием капитана Грибова состояла из молодых солдат, но обучены мы были хорошо. Учеба сопровождалась ударами ног и рук, но впоследствии мы Hj сказали командиру только спасибо (когда обмывали ордена). Я входил в состав расчета АГС-17, тащить который было очень тяжело. Мы смогли пройти 400 метров, когда по нам открыли огонь из гранатометов и стрелкового оружия. У десантников тоже завязался бой. В первые пять минут у них была подбита БМП-1.
Головной дозор нашей группы подошел к мосту за которым начинались дома. Мы, как могли, поддерживали их огнем из АГСа. Командир все время кричал нам «Огонь». Когда у дозора закончились «Мухи», Грибов дал мне команду доставить их к ним. Схватив штук восемь РПГ-18 и РПГ-26, я рывком бросился к мосту.
Пули несколько раз выбили фонтанчики у моих ног, от чего я бежал еще быстрее. Доставив гранатометы, я остался с дозором. 
Бой длился 5-6 часов, после чего последовал приказ отходить. Ррикрывал отход пулеметчик Баранов. Через некоторое время возле проема, откуда он вел огонь, взорвалась граната от РПГ-7, пущенная кем-то из духов. С огромным трудом нам удалось вытащить из под огня Баранова, получившего многочисленные осколочные ранения. Через час его и еще нескольких раненых забрала вертушка. Ближайшие три дня перестрелки не прекращались. Было минус 18.
В этот день ничего не предвещало прорыва духов, стрельба утихла. Ночь была темная и спокойная, только артиллерия время от времени вывешивала «Люстры», стреляя в черное небо осветительными снарядами. Наша группа ушла в засаду, выдвинувшись на 500 метров вперед. Мой расчет АГС выдвинулся на 200 метров вперед возле стыка наших позиций с десантниками. После возвращения группы с засады мы еще оставались на своих позициях. Где-то через час мы заметили неясные очертания человеческих силуэтов и решили дать очередь из АГСа, чтобы убедиться — кажется нам или нет. В ответ мы получили шквал огня из гранатометов и автоматов. К счастью для нас духи шли на прорыв несколько правее. Мы начали вести по ним огонь. Расстреляв все гранаты и спрятав АГС в кустах, начали выбираться к своим. Везде были слышны крики «Аллах акбар!», и казалось, что уже никого нет, кроме духов, но мы все равно шли и вышли на позиции группы. Наши были на месте.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 29 авг 2012, 09:06

ОТЧЕТ
командира отряда специального назначения №176


Согласно боевому распоряжению Командующего ОГВ № 0317 отряд в составе РгСпн № 311, 322 и 331, усиленный тремя расчетами АГС-17, на 4-х вертолетах Ми-8 10 января 1996г. десантировался посадочным способов в районе с. Первомайское с задачей не допустить прорыва находящихся в селе боевиков на Чеченскую территорию.
На участке, выделенном руководителем операции для блокирования, был организован опорный пункт отряда, определены позиции групп и сектора обстрела. За окраиной села установили постоянное наблюдение. Круглосуточно дежурными огневыми средствами велся беспокоящий огонь по местам вероятного нахождения боевиков.

12 января силами РгСпн №322 был проведен ночной поиск с целью захвата пленного и установления огневых точек боевиков, в результате которого уничтожено 3 боевика и вскрыта система организации обороны северо-западной окраины села. Результаты поиска доложены в штаб операции.
Для отвлечения сил боевиков при проведении штурма села 15 января РгСпн №311 и331, имитируя атаку на позиции противника выдвинулись в район кошары, отвлекая на себя внимание боевиков. В связи с прицельным огнем боевиков и командой об отмене штурма группы вернулись на свои позиции.
Каждую ночь с целью недопущения вероятного прорыва боевиков из состава отряда выделялась группа в засаду, задачей которой являлось уничтожение противника фланговым огнем.
18 января в 3.00 наблюдателем РгСпн №322 было обнаружено появление боевиков. Мною была отдана команда на открытие огня и сообщено в штаб операции о нападении боевиков. Попытка атаки позиции РгСпн №322 была отбита огнем отряда и наличием минного поля перед позицией группы. Создав более чем десятикратное превосходство перед позициями РгСпн № 331, боевики прорвали оборону и стали уходить в сторону р. Терек. На удалении 30 метров от позиций группы была расположена палатка в которой находился начальник разведки 58 армии полковник А.Стыцина, начальник связи отряда капитан Козлов и начальник медслужбы капитан м/с Синичкин. Прорвавшимися боевиками они были уничтожены. Группы развернувшись в сторону боевиков уничтожали их фланговым огнем, на участках РгСпн №322 и РгСпн №331 бой переходил в рукопашную.

В 8.00 того же дня совместно с подразделениями 7-й ВДД и внутренними войсками отрядом была проведена зачистка лесного массива с целью обнаружения и уничтожения оставшихся боевиков.
...Февраля отряд на 4-х вертолетах Ми-8 убыл к месту постоянной дислокации.
За время проведения операции силами отряда уничтожено — 78 боевиков.
Захвачено — автоматов — 53, снайперских винтовок — 5, пулеметов ПКТ — 6, НСВТ— 1, гранатометов РПГ-7 — 2, приспособлений для стрельбы НУРСами — 5, радиостанций — 10, спутниковый телефон — 1.
Потери отряда — погибло — 2 человека, ранено — 7 человек, выведено из строя и требуют замены — 4 АКМС, радиостанции Р-392 — 5 шт, радиостанции Р-159 — 2 шт.; все зимнее обмундирование отряда приведено в негодность и подлежит списанию.
К
омандир РОСпн №176 майор В.В.Беглов «20» февраля 1996 г.

Часть II. ЗАСАДА КАПИТАНА ГРИБОВА

Война становилась затяжной и не было видно ей конца. Разведчики отряда специального назначения, находившегося в Ханкале, это понимали. Крупных боевых действий не велось: вся Чечня была разбита на зоны ответственности, в которых действовали отряды специального назначения. Регулярно в районы выходили группы для проведения поисково-засадных мероприятий. Временами фортуна не отворачивалась от спецназовцев: удавалось уничтожить легковой автомобиль с оружием или двух—трех боевиков. Обычно это происходило следующим образом: группа в количестве 10—12 человек на трех БМП или БТРах в вечернее время выдвигалась на место засады. Высадив разведчиков, боевые машины уходили в расположение части или укрывались на некотором удалении, в готовности по первой команде подъехать к разведчикам, чтобы поддержать их огнем и забрать с места засады.

*

...На любой войне есть враги. Но кроме общих врагов появились такие, с которыми у спецназовцев были личные счеты. В первую очередь таким был Салман Радуев. Усилиями оперативников ФСБ и ГРУ были установлены фамилии и других главарей, участвовавших в Кизлярских и Первомайских событиях. Охота за ними не прекращалась ни на минуту. Ходили слухи, что за поимку главарей бандитов Министерство обороны России готово выплатить огромное денежное вознаграждение. Но Радуев как в воду канул. Ни одной оперативно значимой информации о месте нахождения Радуева и его подручных не было уже несколько месяцев. Неожиданно пришла информация, что у Радуева умер отец. Это означало, что он обязательно будет на его похоронах. Разведчикам оставалось только перекрыть возможные маршруты движения террориста.

*

Дела у Радуева шли не очень хорошо. Он ожидал, что слава его нападения на Кизляр и Первомайское превзойдет славу Басаева. Но этого не произошло. Масхадов обвинил его в ухудшении отношений с дагестанцами. Басаев упрекал за многочисленные потери во время прорыва в Первомайском. Кроме того, многие обвинили его в гибели своих родственников и даже объявили кровную месть.
Поэтому активных действий Радуев не вел, ограничиваясь заявлениями, перед камерами журналистов о том, что российские танки горели, словно спички во время его «беспримерной» акции. Масхадов даже хотел сместить Радуева с поста командующего одним из фронтов, но не посмел, поскольку тот был зятем Дудаева, к тому же у Радуева была очень хорошая финансовая поддержка: бывший комсомольский вожак умел доставать деньги.

...Радуев готовился заявить о себе новой громкой акцией. Но неожиданно к нему приехал «Батя» и сообщил печальную весть о смерти отца. Необходимо было срочно ехать на похороны.
«Батя» был известным полевым командиром из селения Гойты. Первый раз о нем заговорили, как о палаче, казнившем российского летчика, сбитого в районе Чечен-Аула. Неоднократное участие в боях с федеральными силами принесло ему «славу» в широких кругах боевиков, а после участия в терактах в Кизляре и Первомайском он был объявлен в розыск по линии Интерпола.
Радуев вызвал Саида, который, залечив рану, стал его личным водителем. Вместе с Саидом прибыли и двое молодых боевиков из охраны Радуева. Думая о чем-то своем, Радуев сквозь зубы отрывисто бросил: «Собирайтесь. Умер мой отец. Надо быть на похоронах».
Собрались за полчаса. УАЗик с Радуевым, «Батей», Саидом и двумя охранниками выехал по давно известному Саиду маршруту. Ехали в объезд блокпостов, почти не выезжая на шоссейные дороги.
На похоронах Радуев принял решение не задерживаться, так как был вынужден находиться среди недостаточно надежных людей. Выполнив обязательный в таких случаях ритуал и встретившись с некоторыми полевыми командирами, он засобирался в обратный путь. Ехать решил ночью.
Постановка задач группам, выходившим на «работу» происходила как обычно. Если бы не присутствие оперативного офицера ГРУ по координации действий спецподразделений и командиров групп Бердской бригады, можно было бы все принять за плановое мероприятие. Бердской группе была поставлена задача использовать переносные установки ПТУР. Капитан Грибов, такса, же присутствовавший на этом совещании, обратил внимание на то, что командование перекрывает засадами все выезды в обход блокпостов. Каждая группа получала свою дорогу для проведения засадных мероприятий и уничтожения или захвата всех, кто будет
в ночное время передвигаться по ним на автомобилях.
К ночи все группы были готовы к действиям. Заурчав моторами, БТРы и БМП исчезали в ханкалинской пыли, увозя разведчиков на выполнение боевой задачи. Грибов был спокоен. За долгие месяцы боевых действий разведчики научились воевать. Все было отработано до автоматизма, на своих бойцов он мог положиться, как на самого себя. БТРы дойдя до указанного места слегка замедлили ход, чтобы разведчики могли спрыгнуть на землю.
Когда последний из них отбежав, залег в кювет, Грибов передал командиру бронегруппы по радиосвязи: «Жди нас в расположении 166-й бригады, будь постоянно на связи».
До этой бригады было километров семь—восемь, но более удобного места, чтобы оставить «броню», не было. Поэтому Грибов решил не рисковать броней, а если случится что-то непредвиденное, то попросить помощи в 166-й бригаде.

*

Кто хоть раз командовал подразделениями в бою, знает, как сложно иногда это бывает делать. Бойцов нельзя построить в одну шеренгу и ставить задачи, нельзя говорить командным голосом, а если это происходит еще и ночью, когда визуальный контакт отсутствует... Бывали случаи — терялись не только отдельные солдаты, но и целые взвода. Грибов это знал, поэтому все отрабатывалось во время тренировок и учебных занятий. Все команды были сведены до минимума, каждый боец знал, что он должен делать и свое место в боевом порядке.
— По местам! — передал по радиостанции Грибов и подгруппы а разошлись, занимая свои позиции. Через некоторое время в наушниках послышались доклады:
— «Фанта» на месте! — это докладывали наблюдатели левого фланга.
— «Кола» на месте! — доложил наблюдатель правого фланга. ^
— «Пепси» возле дороги, готовит сюрприз! — это подгруппа го минирования ставила несколько МОН-50 (осколочная мина направленного действия) на дистанционном управлении..
Сам Грибов находился на позиции «Спрайта» Это был позывной огневой подгруппы. Радист занял привычное место сзади командира группы. Кроме обеспечения связью группы с «центром», он имел задачу наблюдать за тем, что происходит в тылу группы.
Через полчаса на связь вышла бронегруппа. Ее командир докладывал, что прибыл в указанное место. Все шло по намеченному о плану. Теперь оставалось ждать, кто попадется в расставленные Разведчиками ловушки.

*

...Петрович был рабом. Когда-то он имел семью и дом. Умел работать и считался неплохим строителем, зарабатывая неплохие деньги на шабашках.
Этому его научили еще во время первой ходки на зону по-малолетке. После освобождения он больше никогда не «сидел» и мог бы быть вполне респектабельным человеком. Но две вещи мешали ему в этом. Первая — это патологическая лень, вторая — пьянство. Заработав деньги, он бросал работу, пускаясь в пьяные разгулы.
Так бы жил Петрович и дальше, но однажды он попал на шабашку к чеченцам, жившим в России. Они быстро подметили, что он может неплохо работать, подметили и его слабости. Кто именно предложил Петровичу поехать на заработки в Чечню, он не помнил, но условия были заманчивые: обещали кормить и поить, дать жилье, а по окончании работы — крупную сумму денег.
Первое время Петрович работал в селе Алхазурово на строительстве дома. Работать приходилось много, но кормили хорошо. Как-то Петрович напился, и сыновья хозяина избили его до беспамятства. Очнулся он в сарае с синяками и без документов. Документы обещали вернуть вместе с деньгами.
Время шло, но денег не давали, про документы не говорили. Он построил один дом, потом другой. Его вывезли в горы, где он пас скот. Петрович превратился в настоящего раба. Его это не устраивало, но убежать он не мог — без документов и денег далеко не уйдешь. К тому же, он видел, как забили до смерти одного из таких же, как он, пытавшегося убежать. Это было в 1989 году. Постепенно он смерился со своей судьбой, а в 1993 его опять привезли на равнину, где он строил дома. Жил он теперь в одной чеченской семье. Мужчины с ним общались редко, кормили его женщины.
Через два года началась война. Войска в их село не заходили не разу и о существовании Петровича никто не знал. Вскоре продуктов питания стало не хватать. Войска находились недалеко от села и Петрович решил сбежать.
В этот день в селе были похороны, на которые ушли все мужчины. Хоронили кого-то из многочисленных родственников Дудаева. Женщины были заняты по хозяйству, и Петрович спокойно проник на мужскую половину. Перерыл весь комод и нашел свой паспорт. Сказав женщинам, что пошел проверить скотину, он добрался до коровника, где отсиделся до темноты. Местонахождение постов отряда самообороны села он знал, как свои пять пальцев. Переждав еще несколько часов, Петрович двинулся в сторону ближайшего расположения российских войск. Сначала он пошел вдоль лесопосадки, обходя позиции отряда самооборону затем — по полю. Отойдя километра на три от села, он вышел на дорогу и смело зашагал в нужном направлении. Вскоре он услышал шум УАЗика, а потом из темноты появились люди с оружием. Кто-то сбил Петровича с ног и повалил на землю, а затем оттащил с дороги в кусты.


*
...Сначала доложила «Фанта»:
- Вижу человека, движущегося в нашу сторону.
В прибор ночного видения было хорошо видно, что человек без оружия.
- «Фанта»! Пропустите его, не обнаруживая себя.
— «Спрайт»! Захватить и доставить сюда.
Группа захвата во главе с Сайпушевым подобралась к дороге. Когда незнакомец поравнялся с ними, Сайпушев сбил его на землю и, сделав удушающий прием, потащил в кусты.
— Ты кто? — спросил Сайпушев слегка ослабив захват.
— Не убивайте, я — свой! Я — русский! Только что убежал из села... — запричитал задержаний.
Разведчики собрались возле него. На земле сидел уже немолодой, по виду русский, невысокого роста мужчина. При нем находился паспорт на имя Дятлова Сергея Петровича.
Пока выясняли личность незнакомца и цель его появления, на дороге из темноты выскочил УАЗик.
— По местам! Огонь! — закричал в радиостанцию Грибов, поняв, что подрывать мины поздно.
Зазвучали хлопки выстрелов бесшумного оружия, дырявя насквозь борта УАЗика. Машина резко остановилась. Из нее выскочило два человека с оружием, но выстрелить не успели, повалившись вперед. Пули верно нашли цель.
УАЗик резко развернулся и рванул, исчезая в темноте. Вдогонку ему разведчики сделали несколько выстрелов из АКМС с ПББСом (автомат Калашникова модернизированный складывающийся с прибором для бесшумной и беспламенной стрельбы). Но это не остановило автомобиль, и через несколько секунд он окончательно скрылся из виду.
— Эх, упустили гадов, — Грибов поднялся и передал по радио-станции: — «Спрайт», досмотрите тех, что на дороге!
Со всеми предосторожностями тройка Саипушева подошла к неподвижно лежавшим боевикам. Они были мертвы. Осмотрев тела убитых, документов разведчики не обнаружили. Забрав оружие боевиков, трупы оттащили в кювет.
Радист передал о случившемся в «центр» и вызвал броню. Группа быстро собралась и, захватив ночного гостя, отправилась в точку встречи с бронегруппой.

*

...Саид уверенно вел машину с выключенными фарами по проселочной дорогой. «Батя» дремал на переднем сиденье. На заднем сиденье сидел Радуев, по бокам — охранники. Что делал Радуев, с водительского места видно не было. Машина находилась на полпути между селениями, когда раздался какой-то стук, словно камень ударился о капот. Затем последовало еще несколько похожих ударов, затем треснуло лобовое стекло, и «Батя», дернувшись, завалился на Саида.
— Засада! — вскрикнул Саид, ударив по тормозам и разворачивая машину.
— Что расселись, уроды? К бою! — закричал Радуев на охранников. Те выскочили из машины, но тут же упали, сраженные пулями.
— Газу!!! — успел крикнуть Радуев и его лицо мгновенно залила кровь. Что-то стукнуло Саида в плечо, но УАЗик уже рванулся вперед, унося пассажиров от страшного места.
Доехав до ближайшего поста боевиков в предгорьях, Саид позвал на помощь. Сначала вынесли «Батю», он был мертв. Затем вынесли Радуева, он был без сознания, глаз вытек, а вместо переносицы было кровавое месиво. Может от увиденного, а может от неудержимой боли в плече, Саид потерял сознание.
Очнулся он в Урус-Мартановской районной больнице. Пулю ему достали, сделали переливание крови.
— Где Салман? Он жив? — спросил Саид у окружавших его врачей.
— Жив, но состояние очень тяжелое. Сейчас ему делают операцию, — ответили Саиду.
Через несколько дней за Саидом приехали родственники и забрали домой. А Салман Радуев на некоторое время бесследно исчез.

*

В разведотделе группировки царило необычное оживление. По оперативным данным ночью был ранен Радуев и убит другой известный полевой командир и палач по кличке «Батя». Всеми средствами пытались подтвердить эту информацию и установить, кто причастен к данному событию.
Сразу же нашлось множество подразделений из различных силовых ведомств и структур, заявивших, что операция была проведена ими. Летчики заявили, что авиация нанесла удар по автомашине с бандитами, артиллеристы говорили, что во время обстрела района один из снарядов взорвался возле места, где находились боевики, уничтожив, кроме того, еще с десяток бандитов. Представители МВД заявляли, что это их оперативно-боевая группа «работала» в этом районе. Даже группа Бердской бригады спецназа заявила о своей причастности к уничтожению боевиков. Командир группы в своем рапорте докладывал о пуске ПТУРа, поразившего легковой автомобиль.
Наиболее достоверная информация была получена от источников ФСБ и ГРУ в масхадовском окружении. Было установлено, что ночью неизвестные обстреляли из бесшумного оружия автомобиль УАЗ-469 в котором находились известный полевой командир Салман Радуев, возвращавшийся с похорон отца, и один из его ближайших соратников, некто «Батя». В результате «Батя» и двое охранников были убиты, а Радуев с тяжелым ранением в голову доставлен в Урус-Мартановскую районную больницу. Все вышеназванные версии отпали.
Окончательно прояснилось все после доклада о ночном происшествии с группой капитана Грибова. Совпадало место, время и способ, которым был атакован автомобиль Радуева. Грибова срочно вызвали в разведотдел в надежде получить вещественные доказательства или документы, подтверждающие причастность группы Грибова к данному событию, но кроме двух автоматов, которые могли принадлежать кому угодно, Грибову представить было нечего. Задержанный группой Дятлов Сергей Петрович, 1950 года рождения, к данному происшествию отношения не имел и после месяца ударных строительных работ на благо отряда специального назначения, его вывезли в Ставропольский край, где с небольшой суммой денег отпустили на все четыре стороны. От награждения кого-либо из участников засады на Радуева и «Батю» командование решило воздержаться. Прямых доказательств не было, а сами разведчики старались не распространятся о ночном происшествии. Радуев от комментариев тоже воздерживался...

ОТЧЕТ
командира группы специального назначения № 322


".." ... 1996 года. На основании боевого приказа Начальника РО ОГВ №0125 моя группа получила задачу на проведение поисково-засадных действий в районе.
Скрытно выдвинувшись в указанный район на 3-х БТР-80, я принял решение на организацию засады на месте пересечения дороги с ручьем. Позиции подгуппам определил следующим образом: возле отдельного куста — наблюдатели левого фланга, рядовые Марчук и Лебедев; вдоль арыка у дороги — подгруппа захвата (она же минирования), сержант Сайпушев, рядовой Голданов и рядовой Сыч; в лесопосадке — огневая подгруппа, капитан Грибов, сержант Ветошкин, рядовой Сергеев, рядовой Мизулин и радист младший сержант Снегирев; в высоком кустарнике у отдельно стоящего дерева — наблюдатели правого фланга, старший сержант Кольченко и рядовой Иванов. Бронегруппа под командованием заместителя командира группы старшего прапорщика Соколова убыла в расположение 166 МСБр, постоянно имея одну радиостанцию в режиме дежурного приема. Место эвакуации группы определил у заброшенной МТФ.
В 2.55 ... наблюдатель левого фланга доложил о приближении к месту засады человека. Я отдал распоряжение на его захват. Силами группы захвата без применения оружия он был захвачен и доставлен ко мне. В ходе беглого опроса было выяснено, что захваченный Дятлов Сергей Петрович, 1950 года рождения, оружия при себе не имеет и, с его слов, сбежал из с. Алхазурово из-за жестокого обращения с ним людей, у которых он проживал.
В 3.04 также последовал доклад от наблюдателей левого фланга о приближении легкового автомобиля с выключенными фарами. Мною было принято решении об открытии огня из бесшумного оружия. Всеми видами бесшумного оружия автомобиль был обстрелян и резко остановился. Из него выскочили двое вооруженных людей, которых уничтожил снайпер-разведчик рядовой Сергеев. В этот момент автомобиль на максимально возможной в темноте скорости скрылся из зоны обстрела группы. У убитых документов при себе не оказалось. Было изъято 2 автомата АК-74.
О наличии пленного, уничтожении 2-х боевиков и захвате их оружия радист доложил в отряд, после чего вызвал бронегруппу в точку встречи. Группа, оставив место засады, ускоренным маршем выдвинулась к заброшенной МТФ, куда в 4.07 прибыла бронегруппа. Произведя погрузку, весь личный состав вернулся в расположение отряда.

Командир РгСпн № 322 капитан В.С.Грибов.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 30 авг 2012, 08:38

Часть III. ОХОТА ЗА «ТИТАНИКОМ»

...Закончив писать и отодвинув от себя листки с ручкой, Саид тихо сказал:
— Это все. Теперь делайте со мной что хотите.... Он был слаб и разбит. Болели старые раны. Постоянное сидение в холодных и сырых окопах подорвало здоровье. Денег на жизнь взять было негде. Радуев в годы перемирия о своем помощнике не вспоминал, хотя Саид нуждался в помощи. Умерла мать из-за отсутствия лекарств. Дом обветшал, работы в условиях изоляции от России не было. Многие из знакомых Саида промышляли, угоняя скот из приграничных районов, некоторые воровали людей.
— Разве мы воевали ради этого? — задавал он сам себе вопрос.
Чувствуя себя обманутым, Саид с интересом слушал рассказы отца о жизни во времена Союза.
Когда началась антитеррористическая операция на территории Чеченской республики, Саид снова примкнул к Радуеву, но не по идейным соображениям, а испугавшись российских войск. В боевых действиях участия не принимал. Находился в горах вместе с Радуевым, нес охрану. Когда закончилась провизия и в Шелковском районе стало достаточно спокойно, решил вернуться домой отдохнуть, где и был задержан специальной группой ФСБ.

— Нет, теперь это уже другая война. Странная... На прошлой войне воевал весь народ, была идея и вера в независимую и свободную Чечню. Теперь воевать не за что. Я хочу, чтобы все быстрее закончилось. Хочу жить мирной жизнью. 
- Ладно, Саид, мы тебе поможем. Но есть одно дело, в котором нам без твоей помощи не обойтись, — офицер ФСБ внимательно посмотрел в глаза Саиду.

*

Многие помнят горечь и сожаление когда федеральные силы уходили из Чеченской Республики в 1996 году. Уже тогда было ясно: возвращение неизбежно, и к нему надо готовиться. За три относительно мирных года на Чечню была накинута агентурная сеть, позволявшая получать достоверную информацию обо всем, что там происходит. Поэтому Вторая чеченская кампания была продуманна и удачна. После занятия вооруженными силами того или иного района в нем создавалась военная комендатура, временный отдел внутренних дел, отдел ФСБ и другие необходимые службы, которые после формирования приступали к строительству мирной жизни.
Перед Управлением ФСБ по Чеченской Республике стояло много задач, одна из которых заключалась в добывании информации местонахождении лидеров сепаратистов и главарей бандформирований, а также их поимке или уничтожении. Но, несмотря на удачное продвижение Вооруженных сил, ни один значимый террорист пойман не был. Москва требовала информацию и ее peaлизацию. Требовал ее и начальник Управления от начальников отделов, а те в свою очередь от своих оперативных сотрудников.
Подобраться к чеченским главарям было крайне сложно. Чужих людей они возле себя не терпят — только родственники и люди из своего тейпа, доказавшие преданность кровавыми делами. Деньги из-за границы на свои акции они получают от мусульманских организаций, тесно связанных с террористами во всем мире. По этому направлению к ним доступа тоже нет. Кроме того, своя агентура и безжалостная кара любому, при малейшем подозрении в измене, крайне затрудняют работу.

Если Басаев и Хаттаб были пока не досягаемы, то к Радуеву небольшая зацепка была. В отличие от первой войны, у него не было денег. Похоже, мусульманские организации не слишком доверяли бывшему комсомольскому активисту. А без денег «армия Радуева» начала разбегаться. Ее финансист совершенно неожиданно засветился в Москве в поисках денег, и Департамент по борьбе с терроризмом ФСБ России установил за ним наблюдение. Постепенно вырисовывались каналы получения денег, банки, через которые они проходят, и счета, на которых они оседают. Все пути вели за границу в один из швейцарских банков. Это было интересно, но пока малопригодно для захвата Радуева. Тем не менее, была заброшена информация, что некая исламская организация готова финансировать деятельность Радуева, но ее представители хотели бы встретиться с ним лично, например, на территории Югославии. При встрече планировался захват террориста и его доставка в Россию. Однако Радуев от встречи отказывался, хотя помощь был готов принять.

Не обескураженные таким развитием событий, сотрудники Департамента отправились в Чечню, где к ним в помощь подключилось Управление ФСБ по Чеченской Республике. В Гудермесе решено было организовать ложное подполье, готовящее восстание против федеральных сил и захват города. В результате титанических усилий оно было создано. Боевики буквально шли в руки к чекистам, но их не трогали. Подводили к тому, что восстание должен возглавить кто-то с большим авторитетом и имеющий известность не только в Чечне, но и за ее пределами. Эта роль отводилась Радуеву. Управлением ФСБ по Чеченской Республике целенаправленно вбрасывалась дезинформация об ожидаемом нападении Радуева на город. Все федеральные силы приводились в повышенную боевую готовность, даже сотрудникам ФСБ, не посвященным в детали операции, не доводилось, что эта информация ложная. В целом, кроме основной задачи — доведение информации до Радуева и его банды, мероприятие давало и побочный, положительный эффект — повышало боеготовность войск, что в условиях ведения боевых действий было совсем не лишним.

*

Полковник Симонов и его подчиненный, майор Рахин, два года назад, перешедший служить из спецподразделения ГРУ в Департамент по борьбе с терроризмом ФСБ России, валились с ног от усталости. Месяцы напряженной работы, огромные средства, затраченные на подготовку операции — все это могло пойти насмарку. Кроме того, подвергалась опасности жизнь многих агентов, изображавших подполье, а создание на территории одного из европейских государств «исламской организации» могло привести к международному скандалу. Во всей схеме не хватало надежного человека, который бы точно сообщил, что Радуев выполз из своей берлоги, и показал бы его местонахождение.
Неожиданно пришло сообщение о задержании в Шелковском районе человека из банды Радуева.
— Возможно, это наш шанс найти недостающее звено! — сказал Симонов Рахину. — Срочно поезжай в Шелковскую и пообщайся с задержанным. У вас с ним много общего по прошлой войне, тебе и карты в руки. Заодно определись на предмет его возможной вербовки.
- Командир, даже если для этого от меня потребуется сделать самому себе обрезание, я сделаю это! — пошутил в ответ Рахин.
Вернулся он через несколько дней, довольный проведенной работой.
- Могу доложить, что задержанный в Шелковской Саид Оздаев действительно находится в довольно близких отношениях с Радуевым. Более того, он из тейпа «Гордали», как и «Титаник»(Такое прозвище Салман Радуев получил в связи со слухами о том, что в ходе операции ему была вставлена в череп титановая пластина на место удаленных костных осколков). На контакт идет охотно, считаю целесообразным провести проверку на оперативных поручениях и вербовку Оздаева как агента. Полагаю, что будет целесообразней, если этим займется Аслан. Ему как чеченцу будет психологически легче войти с ним в контакт.

Прошло две недели, как Саид был выпущен из изолятора. Он добросовестно выполнял все даваемые Асланом поручения, обучаясь агентурной работе и исправно выходя на связь. Аслан, как опытный оперативник, понимал, что опасно доверять человеку, который долгое время был в окружении Радуева, но та искренность и открытость, с которой Саид относился к этой работе, заставляла проникнуться симпатией к нему. Было только не совсем понятно, как он мог все это время находиться рядом с «Титаником». Все проверки подтверждали, что Саид исправно выполняет порученное, и ему можно доверять.
Саид об этом не думал, ему нравилось находиться вместе с Асланом. Тот всегда мог грамотно и доходчиво объяснить любой вопрос. После общения с ним в голове была ясность и спокойствие. Такое же доверие внушал и Рахин: он должен был ненавидеть Саида как врага, но этого не было. Наоборот, ровное дру желюбное отношение вызывало симпатию. К тому же, как любой чеченец, Саид уважал силу, а в этих людях чувствовалась духовная и физическая сила, плюс к этому и сила спецслужбы, которую они представляют.

Через неделю, снабженный специальным передатчиком, вмонтированным в кассетную магнитолу, и радиомаяками, Саид отправился в горы к Радуеву.

*
— Надо начинать операцию, дальнейшее промедление нецелесообразно, — докладывал на Лубянке Симонов.
— А что ваш агент? На связь не выходит?
— Пока молчит, возможно, провалился, а может быть переметнулся на сторону бандитов. Тем более, надо спешить. В детали операции он не посвящен, а мы перекроем все предполагаемые маршруты движения Радуева. На каждом блокпосту будут сотрудники ФСБ с целью опознать «Титаника». Он не должен уйти!
— Начинайте. Но помните — Радуев нужен живой, — ответили в Москве.
Комбинация, разработанная чекистами, была запущена в действие. Деньги из «исламской организации» ушли на счет Радуева: требовалось начать восстание в самое ближайшее время. Финансист деньги получил и убыл в Чечню. Эмиссары Радуева появились на явочных квартирах «подполья». «Титаник» попал в клетку, двери которой за ним захлопнулись. В том, что он будет задержан, не сомневался никто. Вопрос только — какой кровью, ведь в окружении Радуева было около ста хорошо вооруженных и фанатично преданных боевиков.
— Как нам не хватает информации Саида, — сокрушался Аслан.

*

Оперативно-боевая группа (ОБГ) ФСБ, прикомандированная к Управлению, уже третьи сутки находилась на блокпостах, досматривая каждую машину, в которой мог находиться Радуев. Несколько раз ночью поднимали группу по тревоге, но информация оказывалась ложной. На все блокпосты раздали фоторобот Радуева. Все тропы были перекрыты силами военной разведки. Но результатов не было. Разработчики операции уже начали думать, что «Титанику» каким-то образом удалось пробраться в Гудермес и поэтому готовили полномасштабную зачистку города. Но к вечеру третьих суток на связь вышел Саид:
— «Астра», я — «Стена»! Объект в Новогрозненском, встречайте меня в запланированном месте!
— Я верил, что он не подведет! — обрадовался Аслан.
ОБГ вместе с разработчиками срочно выехала в Новогрозненский. Аслан с Рахиным отправились на «Жигулях» на встречу с Саидом.
— Аслан, а ты не боишься, что там засада? — спросил Рахин.
— Наша смерть — это вопрос времени... — философски заметил Аслан. 
Засады не было. Забрав Саида в условленном месте, они отправились на ближайший блокпост, где их ожидала ОБГ.
Здесь Саид подробно рассказал, что Радуев прибыл в село на легковом автомобиле, переодевшись в женское платье. На блокпосту в таком одеянии его не узнали. Он сбрил бороду и подстригая, поэтому внешность его сильно изменилась. Вместе с ним прибыло около восьмидесяти человек из личной охраны и ближайшего окружения. Они в подавляющем большинстве вооружены автоматическим оружием, есть и гранатометы. Осела банда компактно, заняв несколько домов на одной из улиц. В небольшом одноэтажном доме остановился сам Радуев, начальник его охраны и финансист. Все остальные — в домах по соседству. Раньше Саид связаться не мог, так как постоянно находился вместе с кем-либо из боевиков. Только прибыв в Новогрозненский, он остался у родственников, где появилась возможность выйти на связь и назначить встречу.

*

Производить захват Радуева было решено ближе к утру, с началом утренней молитвы. Современные условия в Чечне были такими, что даже бывших атеистов скручивало в намазе на мусульманском коврике, лицом на восток. Можно было предположить, что Радуев в это время будет молиться — удобный момент, при котором можно застать бандитов не готовыми к отражению нападения.
Командир ОБГ подполковник Колдунов распределил своих людей на три группы. Снайперы на дальних подступах к дому прикрывают действия группы захвата, которая поделена на две подгруппы. Одна подгруппа входит на мужскую половину дома, другая — на женскую. За группой захвата шла группа блокирования, в задачу которой входило внутри двора блокировать все окна и двери, а при необходимости — поддержать огнем действия подгруппы захвата.
— На то, чтобы проникнуть во двор, нейтрализовать собак, выбить двери, захватить Радуева, его финансиста, начальника охраны и уйти — у нас 30 секунд, — довел до всех Колдунов.
Если мы не уложимся, велика вероятность ввязаться в огневой бой. С учетом численного превосходства боевиков, для нас это грозит потерями, — добавил заместитель Колдунова, майор Зурин.
- Мы уложимся! — сказал кто-то из бойцов. В глазах каждого читалась решимость выполнить поставленную перед ними задачу. 
В четыре утра группа начала экипироваться: одели бронежилеты, разгрузки, на голову — черные маски и специальные титановые шлемы, которые защищают от пистолетных пуль и осколков. Радиосвязь в группе доведена до каждого бойца. Теперь переговаривались в основном по радиосвязи, используя личные позывные.

Колдунов, понимая насколько опасно входить в дом, решил идти в группе захвата первым, о чем сообщил по радиостанции Зурину:
— «Таллинн», я — «Колдун»! Пойду первым. Это приказ!
Не хотелось заместителю, чтобы командир шел первым, но с приказом не поспоришь...
Время начала операции неумолимо приближалось.
— Машины вперед! — скомандовал в 4.55 Колдунов и два УАЗика двинулись в укрытое темнотой село. Ровно в 5.00 машины остановились в 50 метрах от дома. В это время мулла в мечети прокричал:
— Ал-л-а-а-ах акбар!
Это был сигнал к началу операции. Группы, покинув автомобили, быстро заняли свои места. Колдунов бежал первым, за ним — Зурин с остальными. Заскочив во двор, Колдунов вышиб дверь, да так, что в руке осталась дверная ручка, которую он тут же выбросил. За дверью — небольшой коридор. Здесь группа разделилась: командир со своей подгруппой забежал на мужскую половину, другая подгруппа — на женскую, где сразу же послышался визг испуганных женщин.
— На женской половине его нет!

В этот же мгновение Колдунов ворвался в крайнюю комнату. Здесь при свете тусклой лампы стояли на коленях, склонившись в намазе, трое мужчин. Один из них потянулся к стоявшему в углу автомату. Майор Саев перехватил ему руку и отработанным движением завернул за спину. Зурин схватил финансиста, которого Ц; видел раньше на фотографии. Самый хрупкий из чеченцев полез под диван. От волнения Колдунов даже не почувствовал, как одной рукой выволок его из-под дивана и поднял перед собой. По всем приметам это был Салман Радуев.
— Есть «Титаник»! Отходим! — передал всем по радиостанции Колдунов.
Схватив в охапку захваченных, группа припустила к машине. Бросив чеченцев на пол машины и загрузившись сами, быстро двинулись на выезд из села. Следом за ними отправилась вторая машина, в которую загрузились снайперы и группа блокирования.
— Двадцать секунд! — удивился засекавший время по секундомеру Симонов, когда последний из состава ОБГ запрыгнул в  машину. «Уазик» рванул, догоняя уже скрывшуюся из вида машину с тремя захваченными. Доехав до блокпоста, дали команду закончить комендантский час несколько раньше. Скопившиеся на блокпосту автомобили скрыли в своей массе УАЗики чекистов и позволили без происшествий добрались до границы с Дагестаном.
Все-таки небольшое сомнение у чекистов было.
— Вдруг это не Радуев? — терзался сомнениями Симонов. — уж больно не похож на «прославленного» террориста.
Через час пути молча лежавший под ногами Зурина тщедушный чеченец зашевелился и сказал по-русски:
— Отведите меня к старшему. Я хочу сделать заявление...
Поскольку группа уже находилась на территории Дагестана,
машины остановили и его подвели к полковнику Симонову.
— Вы здесь старший? — спросил чеченец.
— Да, я, — ответил Симонов, внимательно всматриваясь в его лицо, похожее на маску.
— Вы разговариваете с бригадным генералом Республики Ичкерия Салманом Радуевым...

СПРАВКА
о проведении специальной операции по захвату С.Радуева
«12» марта 2000 г. согласно заданию Начальника Управления по Чеченской Республике № 15 и полученного агентурного сообщения весь личный состав оператвно-боевой группы на двух автомобилях УАЗ выдвинулся район блокпоста возле с. Новогрозненское с целью захвата С.Радуева и лиц его ближайшего окружения.
После проведения рекогносцировки, уточнения адреса возможного нахождения объекта операции и получения дополнительной информации от агентурного источника доложил руководителю операции о возможности осуществления захвата вышеуказанных лиц.
С получением разрешения на проведение операции распределил личный состав ОБГ на три подгруппы. Первая подгруппа — четыре снайпера и два пулеметчика — осуществляют блокирование дома с задачей обеспечить безопасное проникновение групп захвата в адрес, предотвратить возможность выхода из помещения находящихся в нем лиц, в случае огневого контакта подавить огневые точки противника до выхода подгрупп захвата из зоны обстрела. Вторая подгруппа — четыре сотрудника — броском выдвигается к дому, выбивает дверь и проникает на мужскую половину с задачей захватить, а в случае сопротивления уничтожить С.Радуева и находящихся с ним и лиц. Третья подгруппа — четыре человека — проникает на женскую половину дома с целью блокирования находящихся там людей, а в случае нахождения Радуева и его подручных на женской половине их захвата или уничтожения.
В 4.55 скрытно мы выдвинулись на перекресток вблизи указанного дома и подгруппа блокирования заняла позиции. В 5.00 вторая и третья подгруппы ворвались в дом, и силами второй подгруппы были захвачены три вооруженных человека, один из которых похож на Радуева. Неожиданность появления подгрупп позволила произвести захват без применения оружия.
Одного из захваченных, похожего на Радуева, разместили в первом автомобиле, двух других — во втором. После этого были сняты со своих позиций первая и третья подгруппы. Получив доклады командиров подгрупп о том, что все сотрудники в автотранспорте, колонной выдвинулись к административной границе с Республикой Дагестан. Время, потраченное на проведение захвата — 20 секунд. Личный состав использовал вооружение согласно штату, бронежилет «Армикс», шлем «Алтын», р/с «Стандарт».
Начальник ОБГ подполковник Е.Д.Колдунов
«4» марта 2000 г.

*

Радуев, его финансист и начальник охраны были доставлены в санаторий ФСБ «Дагестан» и после первичного допроса отправлены самолетом в Москву, где с ними сразу же начали работать следователи в Лефортово. Все каналы телевидения неоднократно показывали сюжет о первом допросе Радуева. Бывший террорист № 2 превратился в худого, испуганного заключенного и производил отталкивающее впечатление. Время от времени он жаловался, что его обижают соседи по камере. Пришло его время расплаты. В начале ноября 2001 года в Махачкале открылся судебный процесс над Радуевым и его нелюдями. Опасаясь мести родственников людей, погибших от рук «Титаника», местные власти представили бронированные инкассационные автомобили для обеспечения безопасности и недопущения самосуда при доставках в суд боевиков. Придет время, и другие изуверы предстанут перед законом...
Все причастные к операции по захвату Радуева получили высокие государственные награды. Саид, как не совершивший тяжких преступлений, был амнистирован. Сейчас он учится в одном из российских вузов, после окончания которого мечтает вернуться работать в Чечню. Очень надеется, что к этому времени там будет мир и спокойствие.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 30 авг 2012, 08:41

Часть VI. ВТОРАЯ ЧЕЧНЯ
А. Сухолесский. Вместо предисловия

Контртеррористическая операция по восстановлению конституционного порядка в Чечне началась намного успешнее предыдущей кампании. Без излишней помпы, но с неистребимым желанием победить, войска в октябре 1999 года вошли в Чечню. Действия командования группировки и подчиненных им войск были тщательно продуманы и обстоятельны. Армия, как хороший крестьянин, последовательно перепахивала давно запущенное поле.
Именно в силу этих обстоятельств, незаконные вооруженные формирования (НВФ) «Независимой Ичкерии» отступали, неся ощутимые потери в живой силе и технике, и не имея возможность каким-то образом остановить эту силу, надвигающуюся с неотвратимостью судьбы.
К началу 2000 года все равнинные районы, а также часть предгорных и даже горных районов, находились под полным контролем федеральных сил. Обстановка в равнинных районах была более стабильной, чем сейчас (весной 2001 года). Это было обусловлено, прежде всего, тем, что все боевики и их активные сторонники отошли с отступающими бандформированиями или оказались в положении беженцев*.
В начале января в Грозном были сконцентрированы основные силы чеченских НВФ общей численностью от четырех до пяти тысяч человек. Российские войска блокировали Грозный и так же, неспеша, но неумолимо, сжимали кольцо блокады, ведя уличные бои в пригороде. Отчаянно удерживая рубежи обороны, боевики несли колоссальные потери в живой силе, которые были несравнимы с потерями федеральных войск.
Тем, кто находился в горах, тоже было не сладко. Еще в декабре 1999 года группировка федеральных войск под командованием генерала Мухриддина Ашурова, ранее командовавшего 201 мсд, перерезала боевикам основную транспортную артерию. Важность этой операции трудно переоценить. Эта автодорога, построенная еще в 1996—1999 годах, проходила по Аргунскому ущелью и связывала Чечню с Грузией. По ней поступала военная помощь, присыпало пополнение из числа наемников, а также жителей Чечни, которых война застала за пределами их Республики. По ней же эвакуировали раненых боевиков для прохождения лечения в Грузии и других странах.

С юга и востока бандформирования чеченских сепаратистов теснила группировка ВДВ. В сложившейся обстановке НВФ приходилось вести сдерживающие действия на нескольких основных направлениях наступления Федеральных сил.
К началу января 2000 года боевики не провели ни одной сколько-нибудь заметной и успешной операции. Авторитет их в Республике, да и на международной арене стал стремительно падать.
В этих условиях командование НВФ приняло решение седьмого января, по окончанию Рамазана, провести ряд вооруженных акций, имеющих военные, но в первую очередь, пропагандистские цели. Объектами этих акций были выбраны три наиболее крупных после Грозного, населенных пункта Чечни: Гудермес, Аргун и Шали. Захват этих населенных пунктов, с военной точки зрения, большого значения не имел и повлиять на ход кампании не мог. Нанести поражение федеральным войскам в уличных боях вряд ли удалось бы, поскольку они старались избегать такой формы столкновения. В то же время маловероятно, что боевики смогли бы успешно противостоять деблокированию захваченных населенных пунктов.
Главная цель этих действий была сугубо пропагандистская и, в случае успеха, предполагала вызвать широкий резонанс в зарубежных средствах массовой информации. «Защитники прав человека» из Вашингтона и Лондона получили бы прекрасную возможность упрекнуть Россию в проведении ошибочного курса на Кавказе.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 30 авг 2012, 08:42

Н. Сухов. Шалинская осада

О том, как проходили бои в Шали, рассказывает один из участников обороны шалинской комендатуры. Фамилия его, по понятным причинам, изменена.

Друзья, мы вспоминаем эти дни
И неприветливый Шали.
Январь, девятое двухтысячного года...
Как все тревоги, трудности, невзгоды
Пришлось делить нам поровну на всех...

Командировочка начинается...

Седьмого января наша группа офицеров «миссии связи» прибыла для выполнения специального задания в комендатуру поселка Шали. Наше прибытие ознаменовалось активизацией боевых действий. Офицерам комендатуры стало известно, что в районе трубной базы находится группа боевиков, общей численностью семьдесят—восемьдесят человек. Операцию возглавил начальник штаба комендатуры. Силами трех БМП-2 и личного состава комендантской роты боевики были выбиты с базы, но и «комендачи» потеряли одну БМП с экипажем. Ее уничтожили комбинированным огнем РПГ и РПО. Этого можно было бы избежать, если бы НШ оценил правильно обстановку и принял верное решение. По имевшейся разведывательной информации основу вооружения бандгруппы составляли реактивные противотанковые гранаты РПГ-18 и РПО, стрелкового оружия почти не было.

Незваный гость, он же татарин

Утром 9 января Шали поразил пустынными улицами и тишиной на городском рынке. Это настораживало и, как выяснилось, не напрасно. В комендатуру прибыл Асламбек Арсаев, один из наиболее влиятельных полевых командиров незаконных вооруженных формирований, под ружьем у которого насчитывалось свыше трехсот боевиков. Арсаев, больше известный как "Большой Асланбек", в ультимативной форме предложил гарнизону комендатуры сложить оружие, гарантируя сохранение жизни. «В противном случае здесь будет море крови и огня», – заявил он.

Рассчитывать только на себя...

Но ни умирать, ни тем более сдаваться в чеченский плен мы не собирались. После предъявления ультиматума начали готовиться к отражению нападения. По коротковолновой радиостанции «Ангара-1» мы в открытом эфире связались с командованием группировки и вкратце доложили обстановку. Более подробная информация была отправлена шифротелеграммой по радиостанции космической связи. Несмотря на все приготовления к обороне, настроение было скверное, не обошлось и без прощальных слов в эфир...
Комендант Шали предпринял необходимые меры по отражению нападения и доложил обо всем в штаб группировки «Восток» своему старшему начальнику. Однако тот с принятием решения не торопился... целых два дня. И это несмотря на то, что штаб этот располагался всего в шести километрах от Шали в населенном пункте Автуры. В распоряжении старшего начальника находился отряд специального назначения Дальневосточного военного округа. Разведчики были готовы выдвинуться для деблокирования комендатуры в Шали, но такая команда не поступила. Все это время окруженные защитники шалинской комендатуры, отражая одну за другой атаки «чехов», могли рассчитывать только на свои силы.
Одним из требований, предъявляемых к разведке, является непрерывность. Соблюдая его, даже в состоянии осады нам удалось узнать о том, что перед началом штурма боевики с присущей им страстью к внешним эффектам, а также чувствуя свое абсолютное превосходство в силах, решили устроить митинг. Время и координаты места проведения митинга были переданы шифротелеграммой в штаб Объединенной группировки войск на Северном Кавказе, который находился в Моздоке. Здесь нас опять выручила наша переносная станция космической связи.

Жирная "Точка"

Руководство группировкой в короткое время оценило обстановку и приняло решение о нанесении удара по скоплению боевиков оперативно-тактической ракетой «Точка-У». К счастью, не все ракеты «порезал» Горбачев. Точечный удар пришелся прямо в цель, и что самое главное – в разгар митинга. Большой Асланбек выбрал место для митинга вблизи комендатуры, до нее было всего двести пятьдесят метров. Такое расстояние гарантировало боевикам безопасность от нанесения ударов нашей ствольной артиллерией. Ракетного удара Арсаев явно не ожидал. В сущности, это был первый опыт нанесения ракетного удара такой мощности в непосредственной близости от своих войск. Мы, давая координаты противника, практически вызывали огонь на себя и молились, чтобы бог войны да и конструкторы ракеты, не подвели.
Результаты удара для боевиков были ошеломляющими – двести семнадцать человек только убитых.

Штурм в состоянии агонии

Потеряв такое количество своих головорезов, Большой Асланбек понял, что его планы, связанные с втягиванием федералов в бои за Шали, провалились. Не будет ни горящих танков и БМП, ни трупов российских солдат на улицах Шали, ни разрушенных домов и жертв среди, может быть, ни в чем не повинных местных жителей. Не будет и той шумихи в международных СМИ, на которую возлагали большие надежды боевики.
Придя в себя после удара, Арсаев предпринял отчаянную попытку атаковать комендатуру силами оставшихся в живых боевиков. Пытаясь массированным огнем сломить наше сопротивление, «духи» использовали все огневые средства, имевшиеся в их распоряжении. Прямым попаданием гранаты АГС-17 или подствольного гранатомета была повреждена антенная мачта радиостанции Р-161А.

Нерв армии

Для поддержания связи с вышестоящим штабом мы развернули УКВ-радиостанцию Р-159 с блоком закрытия речевого сообщения «Историк». Работая на Р-159, мы навели огонь 152-мм самоходных гаубиц 2С3 «Акация». Используя дымовые снаряды, мы пристреляли подступы к комендатуре. Это очень помогало, особенно в ночное время. Как только боевики поднимались в очередную атаку, вокруг нас вставала стена заградительного огня, преодолеть которую решился бы только сумасшедший.
Все это время мы поддерживали устойчивую связь с командованием, используя наше второе средство – переносную станцию космической связи СКС. Для проведения сеанса «по космосу» кто-то из нас под прикрытием огня напарника выдвигался и устанавливал приемно-передающее устройство (ППУ) станции на подоконнике первого этажа комендатуры. Придерживая его одной рукой, второй манипулировал кнопками на блоке управления, установленном на полу. Все это надо было делать скрытно, чтобы не попасть под огонь снайперов. После сеанса нужно было так же скрытно покинуть место его проведения и переместиться в более безопасное место. На случай выведения из строя ППУ огнем снайперов у нас имелся запасной комплект СКС. Поэтому главной заботой в этих условиях была все же бесперебойная работа спутника в зоне приема сигнала, а также экономия питания аккумуляторных батарей. Имевшегося в нашем распоряжении комплекта при сохранении интенсивности радиообмена хватило бы на трое суток, потом пришлось бы возиться с автомобильным аккумулятором.
Работать по «Ангаре» мы не решались, так как данная радиостанция не обеспечивает скрытной связи. При наличии у боевиков достаточного количества сканирующих радиостанций японского и западноевропейского производства использование «Ангары» неминуемо привело бы к прослушиванию наших переговоров противником. К тому же нам пришлось бы выходить на третий этаж здания комендатуры, чтобы развернуть антенну этой станции. А он простреливался боевиками.

Вы что там, воевать собрались?

Что же касается нашего вооружения, то становилось обидно до глубины души за то, что наше командование отправило нас в командировку, вооружив лишь автоматами АКС-74У, оказавшимися малоэффективными в сложившейся обстановке. Да и боекомплект наш, составлявший два снаряженных магазина, не отвечал требованиям обстановки. Естественно, что на вторые сутки осады у нас на руках оставались считанные патроны. В комендатуре, к сожалению, также не был создан запас боеприпасов.
Наша просьба перед отправкой о дополнительном вооружении группы была встречена словами: «Вы что, туда воевать едете?»
Гарнизон шалинской комендатуры выстоял лишь благодаря проявленному хладнокровию, выдержке, мужеству и стойкости. Все защитники комендатуры до конца остались верны своему долгу.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 31 авг 2012, 10:10

С. Козлов, А. Сухолесский. Грозный-2000. Удачи и просчеты

Сбор разведывательной информации

На начальном этапе операции по освобождению столицы Чечни руководство, видимо, попыталось повторить «подвиг» новогоднего штурма Первой кампании. Так же, в самом конце декабря, войска двинули на Грозный.
Но, в отличие от Первой кампании, еще три недели до начала операции на выходе из Грозного были развернуты КПП, где проверялись жители Грозного, покидавшие его перед штурмом. Выходили и русские, и чеченцы, с пониманием относившиеся к задачам, которые решали войска. На этих КПП работали военные контрразведчики, оперативные группы разведывательных центров, а также офицеры бригад специального назначения. Путем опроса местных жителей они собирали разведывательную информацию об оборонительных сооружениях внутри Грозного и группировке боевиков, готовившихся к его обороне. Собранная информация систематизировалась и перепроверялась. Сделать это было нетрудно, поскольку людей выходило много, и один и тот же вопрос задавали разным людям. Таким образом, заведомая «деза» всплывала сама собой.
Кроме того, из лояльно настроенных чеченцев в город засылались разведчики под видом местных жителей, которые также добывали бесценную информацию. Работать им было несложно, по скольку город они прекрасно знали, в отличие от основной массы его защитников, прибывших из Урус-Мартана, Ачхой-Мартана и других сел, расположенных в горной части Чечни.
К началу штурма была собрана бесценная информация о группировке противника, расположении его оборонительных сооружений с указанием их емкости. Разведка сумела вскрыть все имевшиеся узлы обороны и знала, где и какие подвалы оборудованы как долговременные огневые точки, какие бомбоубежища и на каких предприятиях действительно используются.
Была даже получена информация о принадлежности боевиков к той или иной группе, а также из каких районов Чечни были ее члены. Это было отнюдь немаловажно. Поскольку Ачхой-Мартан и Урус-Мартан — это вотчины ваххабитов, и договариваться с ними бесполезно. С жителями иных районов, в меньшей степени подверженных этой идеологии, было проще воевать, да и договориться было можно.

Сразу следует сказать, что степень достоверности собранной информации была довольно высокой и составляла порядка девяноста процентов. По мере занятия войсками Грозного она подтверждалась. Иногда, правда, из информации следовало, что в том или ином подвале находится группа боевиков, но при захвате его войсками указанная группа не обнаруживалась. Однако по следам, оставленным боевиками в результате их нахождения там, было ясно, что информация просто устаревала на данный момент.

Старые грабли

Собранная информация позволила спланировать операцию по освобождению г. Грозный. В силу того, что операция была названа «контртеррористической», решили проводить ее силами внутренних войск МВД. Главная роль в ней отводилась отдельным бригадам оперативного назначения (обрОН).
Грозный решили брать по частям. Первым куском, который планировалось отсечь, был Старопромысловский район. Для осуществления этой задачи подразделения 21 обрОН, более известной читателям, как «Софринская бригада», должны были выдвинуться с Сунженского хребта от Карпинского кургана по улицам Алтайская, через поселок Ташкала, городок Иванова, перерезать Старопромысловское шоссе. Таким образом, планировалось локализовать первый очаг обороны Грозного и после этого, сломив сопротивление боевиков, освободить данный район. Казалось бы, это — идеальный маршрут для движения войск, которые таким образом могли беспрепятственно дойти от Сунженского до Терского хребта. Однако этот путь был насколько удобен, настолько и очевиден. Духи без труда разгадали замысел нашего командования. Поскольку, в отличие от Первой кампании, войска двигались по хребтам, то было понятно, что где-то им нужно будет спускаться. А места, удобные для спуска, легко можно было просчитать. Heудобство, на которое, как всегда, не обратили внимания, состояло в том, что и справа, и слева от направления движения подразделений находилась жилая зона, которую и заняли боевики. Запустив беспрепятственно федеральные войска в парковую зону, они захлопнули мышеловку, подтянув ночью дополнительные силы. Из-за того, что войска входили в Грозный только в этом месте, боевики без особого риска сняли часть подразделений с других направлений и создали усиленную группировку в Старопромысловском районе. Одной из причин серьезных потерь, которые по-несли «Софринцы», было и то, что, войдя в парковую зону, они остановились. Выполнив ближайшую задачу, они доложили об этом и получили приказ ждать дальнейших распоряжений. В этой ситуации необходимо было занять по всему периметру парковой зоны жилые дома для того, чтобы лишить боевиков возможности нанести удар с этих позиций.

Однако это сделано не было. Поэтому боевики нанесли поражение войскам всеми имевшимися в их распоряжении огневыми средствами. Били из минометов, автоматических гранатометов, спаренных зенитных установок.
«Софринцы» понесли потери, составившие более ста человек погибшими и без вести пропавшими. Труп лейтенанта и одного из бойцов был найден только месяц спустя.

Тактика «выжженной земли»

В дело включились 423 мсп и 205 «Буденновская» омсбр. «Софринцев» удалось вытащить, а Старопромысловский район был, в конце концов, взят. Духов выбили из района, захватили резиденцию Масхадова. Командира 21 обрОН представили к званию «Герой России», которое он спустя некоторое время получил. Можно было праздновать победу.
Но офицеры ГРУ, потратившие огромное количество времени и сил для сбора достоверной информации об обороне Грозного, для того, чтобы минимизировать наши потери, вполне естественно заинтересовались, почему «Софринцы» сунулись между двух узлов обороны Грозного. Когда они прибыли на КП «Софринцев» и увидели рабочую карту командира, стало все ясно. На карте синий цвет, обозначающий противника, отсутствовал начисто. Было все, что положено: ближайшая задача, дальнейшая, к какому времени требуется овладеть каким рубежом. Не было противника.
Это объяснило и огромные потери, и полтысячи пустых контейнеров от ПТУРов, стоящих безумных денег. Из-за их дороговизны даже в Афгане было очень трудно выклянчить у службы РАВ армии несколько ПТУР «Фагот» для выполнения какой-либо задачи. А здесь их расстреляли гору! Одним словом воевали, как и в Первую кампанию, на «авось». Все руководство боевыми действиями сводилось к тому, что танки и боевые машины долбили из всего, что есть. Работала огневая мощь, работал героизм подчиненных, не работала только голова командира бригады.

В принципе схема боевых действий сводилась к следующему. Комбриг по УКВ радиостанции «Motorola» руководил действиями передовой группы. Группа, натолкнувшись на сопротивление духов, докладывала комбригу. Им давалась команда отойти, и начинала работать артиллерия. Однако вместе с нашими эту команду слышали и духи, поскольку комбриг не использовал закрытые каналы связи. Поэтому боевики так же расторопно выполняли его команду и покидали свои позиции. Начинала работать артиллерия, били танки, выстреливались сотни ПТУРов...
Путь «софринцев» и сейчас очень хорошо заметен. Там, где они прошли, остались одни руины.

В город вступает «царица полей»

Рядом наступал 423 мотострелковый полк 5 тд, оставляя за собой в основном неразрушенные жилые дома. Полоса наступления полка была намного шире, чем у бригады. Да и полком назывался мотострелковый батальон, усиленный разведротой и самоходным артдивизионом. Изначально их действия планировались как обеспечивающие действия бригады. Но выходило наоборот. Полк совместно с 205 бригадой выбивал духов и занимал их позиции. После этого подтягивались «солдаты правопорядка».
Тактика действий пехоты завидно отличалась от тактики дейвий внутренних войск. Это было обусловлено тем, что полком командовал бывший афганец. В Асадабаде он был заместителем 
командира роты мотострелкового батальона. Очень толковые были заместитель и начальник штаба. Офицеры до командира роты были, что называется, на своих местах. Большой проблемой были командиры взводов. Практически все они были выпускниками институтов, призванными в армию на два года. Уровень их подготовки был ниже, чем у сержантов. Старшим офицерам приходилось спокойно и доходчиво объяснять им элементарные вещи. Например, для того, чтобы БМП не пострадали от огня РПГ, можно ставить перед ними ворота, снятые с домов частного сектора. Полковники и подполковники указывали лейтенантам, где и как поставить машину, определяли сектор обстрела. Например:
— Вася, скажи своим бойцам, что первое отделение наступает по правой стороне улицы, а второе по левой стороне, и ни в коем случае не перебегают справа налево и наоборот.
— А почему?
— Потому, что ты скажешь своим наводчикам-операторам БМП, что их задача простреливать всю улицу и все кто попытаются ее пересечь должны быть уничтожены.
И далее все в том же духе. Но, в конце концов, отработали очень эффективную тактику действий. БМП ставили в конце улицы, прикрыв воротами. Вперед шла пехота до определенного рубежа под прикрытием огня боевой машины. Для того чтобы машина могла двигаться дальше, пехота прикрывала ее маневр дымовой завесой. БМП проскакивала вперед и, залетев в ближайший двор, сносила очередные ворота. После этого машину снова прикрывали воротами, и все повторялось. Духов просто выдавливали, как пасту из тюбика.

Как просачивалась разведка

Другим тактическим приемом, который применили опытные офицеры, было просачивание.
В его основу легло то, что духи были в полной уверенности, что войска ночью не воюют. Это, безусловно, соответствовало истине. Кстати сказать, сами духи тоже не были готовы к ночным действиям. Если бы войска были обеспечены приборами ночного видения хотя бы в соответствии со штатным расписанием и вдобавок имели мало-мальский опыт их использования, а также и опыт ночных действий, то Грозный можно было брать ночью намного проще и с много меньшими потерями, чем днем.
По опыту Первой кампании было известно, что боевики оставляют на ночь посты наблюдения из одного—двух человек, а основные силы отходят на отдых в ближайший бункер или подвал. Бой
в городе характерен сокращенным расстоянием между противоборствующими сторонами и составляет около трехсот—двухсот метров. Именно эти метры и преодолевали разведчики, просачиваясь в ближайшие дома, соблюдая меры предосторожности и минуя посты охранения боевиков. С рассветом начинали вести наблюдение за тем, как духи выходят из укрытий и выдвигаются на позиции. Именно в этот момент разведчики открывали огонь и наводили огонь артиллерии. Сковав духов боем, разведчики обеспечивали выдвижение основных сил пехоты. Эта тактика оправдывала себя в полной мере.
Кто-то может возразить, что подобным образом можно было действовать не только разведчикам, но и всем наступающим. Однако применить тактику просачивания более широко не позволяло то, что уровень обученности пехотинцев значительно ниже, чем у разведчиков.

Даже разведчики, совершая просачивание впервые, потеряли двух человек убитыми вследствие невысокого уровня подготовки и недостатка опыта. Разведгруппа пошла не по «частному сектору», прикрываясь строениями, а по полю. Снайпер боевиков обнаружил их у недостроенного здания вблизи старого аэропорта и открыл огонь. Пуля ударила в железобетонный столбик. Видя это, боец, вместо того чтобы упасть и отползти в сторону, просто присел. Вторая пуля угодила прямо в голову, поскольку сержант находился в створе с этим столбиком. Снайпер просто взял поправку и нажал на спуск. Пока обходили открытый участок потеряли еще одного бойца, но духов, которые вели огонь, они уничтожили. Ночью, посовещавшись, офицеры учли ошибки, разъяснили их солдатам и сержантам и в последующем работали без потерь.
Второе, что мешало широкому применению тактики просачивания — это наличие боевой техники. На первый взгляд это покажется странным но... Структура и менталитет современного пехотного командира таков, что без БМП он — никуда. Оставить боевые машины, сформировать из них бронегруппу под командованием одного из офицеров роты — это пока выше понимания, заложенного в училище. Однако опыт — дело наживное.

Тактика боевиков

Как и в Первую кампанию, боевики старались воевать небольшими мобильными группами. Узлы обороны создавались на перекрестках, где боевики располагались, по их же выражению, «паукообразно». Это означало, что командир находился в центре, а подразделения занимали оборону «крестом» или «звездой», в зависимости от перекрестка. Недостаток огневых средств крупного калибра компенсировался тем, что определенные участки местности, выгодные в тактическом отношении, были пристреляны. При их занятии нашими войсками наблюдатель оперативно сообщал на огневые и тут же открывался огонь.
Рассказывали, как БМП стремительно ворвалась в один из дворов и заняла позицию. Буквально несколько минут спустя, прямо перед ней разорвалась 120-мм минометная мина. Машину отбросило на полметра. Впечатление было такое, что произошел подрыв на фугасе. К счастью, никто не пострадал.

В начале операции боевики активно использовали автотранспорт для обеспечения мобильности боевых групп. Позднее, когда дома и дороги были разрушены, боевики отказались от машин и начали передвигаться по городу на велосипедах.

Разгильдяйство

Одной из наиболее распространенных ошибок, допускаемых нашими войсками, было отсутствие наблюдения за противником и в ходе боя, и во время расположения на местности. Во всех боевых уставах черным по белому записано, что наблюдение за противником должно быть непрерывным. Однако абсолютно никто это требование устава не исполнял. В результате духи свободно подходили к расположению наших войск и открывали огонь на поражение. Не надо никакого предательства. Гораздо страшнее наше российское разгильдяйство.
Как, например, тот же 423-й полк занимал девятиэтажное здание? БМП заняли свои позиции. На первом этаже находилось кафе. Подразделения добросовестно поднялись на его крышу, установили АГС-17, но... ни один человек не поднялся выше второго этажа. Когда офицер специальной разведки поднялся на девятый этаж, он был потрясен. Перед ним как на ладони открылась вся панорама Грозного. По улице Богдана Хмельницкого было видно, как передвигаются духи на машинах, велосипедах и просто пешком. Выдвигались на позиции подразделения от пяти до двадцати человек. Во дворах для боевиков готовился плов. Удаление до противника составляло всего полтора—два километра.

Отсутствие оперативности

1700 метров — предел дальности для АГС-17. Поэтому для большей уверенности решили у комбата попросить ПТУР. Как это обычно бывает, утром попросили — вечером дали. Никто даже не задумался, что обстановка меняется, что надо использовать момент. В конце концов, открыли огонь из снайперской винтовки В-96. Духи не могли сообразить, кто стреляет и откуда. Для начала они спрятались за будочку киоска. Но пуля калибра 12,7 мм прошивает его навылет. Следующий выстрел, видимо, кого-то зацепил, поскольку духи вылетели из-за этого киоска, как пробка из бутылки шампанского, и укрылись в подвале. Далее уже наводили авиацию и артиллерию. Очень удачно отбомбились штурмовики и обрушили здание, в подвале которого прятались духи. Работали также приданные САУшки, но как-то вяло и неэффективно.
В Афгане, после сообщения на КП данных корректировки огня до следующего залпа проходило не более трех—пяти минут. Здесь же, несмотря на то, что вычисления теперь производятся на калькуляторе, времени на расчеты уходит больше, а результаты огня — намного хуже.
В связи с такой слабой подготовкой артиллеристов произошел даже курьезный случай. Разведчики сообщили на КП данные для нанесения удара. Пока производились расчеты, пока доводились исходные данные для стрельбы на огневые, прошло целых двадцать минут. За это время группа боевиков, по которой планировался удар, переместилась в другое место. Разведчики от обиды чуть не плакали. В это время производится залп и... накрывает духов на их новой позиции. Из группы двенадцать человек остался в живых только один, который очень резво умчался за медиками.
Видимо, Господу Богу надоело смотреть на неумелые потуги артиллеристов, и он внес свои коррективы в стрельбу.

Слабое взаимодействие

В ходе операции по освобождению Грозного выплыли все те же проблемы. «Софринцы» и 423-й полк наступали по одной улице. Их разделяла только дорога. Однако связь между ними отсутствовала. Командиры и начальники штабов, хотя и знали после Первой чеченской об отсутствии взаимодействия между соседними частями, в первую очередь обращали внимание на обеспечение устойчивой связи с вышестоящим штабом.
Например, разведчики 423 полка случайно услышали переговоры боевиков в УКВ диапазоне, которые планировали нанести удар ПТУРом по танку, который «софринцы» выставили на прямую наводку. Так вот для того, чтобы предупредить их о грозящей опасности пришлось связываться через командование армейской группировки, выходить на командование группировки ВВ, а уж после этого на КП бригады. К счастью, в этот раз все прошло до-
вольно оперативно, и танк удалось вывести из-под удара.
К чести командиров воюющих подразделений надо сказать, что они самостоятельно налаживали взаимодействие, прекрасно понимая, насколько от этого зависит эффективность их действий, да и жизнь их подчиненных.

Подводя итоги

Планирование операции по взятию Грозного во Второй кампании проводилось более грамотно. Налицо четкая работа разведывательных органов, которая привела к вскрытию обороны противника и позволила более четко планировать действия по освобождению города. Однако, несмотря на очевидный прогресс и успехи в подготовке линейных подразделений, а также правильное избрание тактики по освобождению города, налицо отсутствие разумной инициативы и грамотного тактического мышления отдельных командиров соединений и подразделений.
По-прежнему не отработаны вопросы взаимодействия и ведения постоянной разведки противника наблюдением. Большой бедой российской армии является отсутствие грамотных командиров взводного звена. Очевиден недостаток в выпускниках тех самых военных училищ, которые были расформированы в последние годы. Уровень подготовки современных выпускников также оставляет желать лучшего.
Невысокая эффективность артиллерийского огня является следствием отсутствия огневой практики в данных подразделениях.
Остается только надеяться на то, что новый министр обороны сможет все-таки начать военную реформу, а не просто проводить планомерное сокращение Вооруженных сил, подгоняя расходы на их содержание под выделяемые бюджетные средства.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 31 авг 2012, 10:14

В. Александров. Была ли охота на волков?

Быть или не быть?

Находясь в Грозном, чеченские сепаратисты несли огромные потери. Войска лезть в лоб, как это было в печально известный новогодний штурм 1995 года, не собирались. Тактика постепенного выдавливания позволяла им хоть и медленно, но зато уверенно и с минимальными потерями освобождать Грозный, квартал за кварталом. Сопротивление духов подавлялось шквалом огня, а уж потом шла пехота. Уже были взяты Старые Промыслы и Минутка, в руках российских войск оказалось бандитское Черноречье. Группировка боевиков, насчитывавшая четыре—пять тысяч человек, была зажата на небольшой площади. В этих условиях практически любой артиллерийский удар достигал цели, пусть даже если в результате залпа погибал или был ранен хотя бы один дух. Снарядов не жалели, поскольку действия группировки поддерживались огнем 152-мм гаубиц «Акация», которые снимаются с вооружения. Им на смену идет другая система, для которой снаряды от «Акации» не подходят. Огромный запас снарядов, имевшийся еще с советских времен, можно было тратить от души. Латунные гильзы сдавались и вагонами отправлялись на переплавку.
Отряды защитников Грозного таяли день ото дня. Перед лидерами чеченских сепаратистов встал вопрос: любой ценой продолжать отстаивать столицу и спустя пару недель положить последнего боевика или оставить ее и сберечь силы для последующей партизанской войны, в которой у них было намного больше шансов победить. Выбор пал на последний вариант.

Коридор

Итак, боевики решили уходить. Но возникла проблема, как выйти из окруженного города?
Для этого было решено организовать коридор на юго-западе Грозного. О том, что не было никакой заранее спланированной «Охоты», в частности, свидетельствует такой факт. Незадолго до известных событий генерал, сменивший недавно погибшего Малофеева, прибыв в одну из воинских частей, блокировавших Грозный, подробно рассказывал по скольку сотен мин нужно установить для предотвращения прорыва боевиков на... север. Офицер ГРУ возразил ему, что в этом месте прорыва не ожидается и, сославшись на свои источники, назвал предполагаемое место прорыва. Мало того, он сказал, что по его информации, на этом участке наши бойцы за деньги выпускали боевиков из Грозного не только пешком, но и на машинах. Генерал ответил, что этот факт ему тоже известен, и теперь эту роту перебросили в другое место1. Также разведчик доложил, что по коридору Алды — пос. Кирова — Алхан-Кала — Закан-Юрт каждую ночь уходят небольшие группы боевиков, которые прощупывают надежность этого коридора для последующего массового прорыва. Эту же информацию подтверждали данные радиоперехвата. Однако каких-либо серьезных мер принято не было.
Информация о действующем коридоре стала известна и командованию подразделений спецназа ФСБ в Чечне. Совместная группа «Альфы» и «Вымпела» вышла на этот участок и организовала засаду. Просидев три ночи и не дождавшись духов, спецназовцы, уходя, оставили им «гостинцы». Они заминировали проход.

Оторвали волку лапу...

Видимо, засаду обнаружили, поскольку, как только спецназовцы ушли, коридор снова заработал. По нему пошла группа Басаева. Он был первым из командиров подобного ранга, кто опробовал коридор. Со своим окружением он выходил примерно за неделю до нашумевших событий, которые затем получили название «Охота на волков». Басаев шел для того, чтобы организовать взаимодействие с формированиями Хаттаба, которые сидели в горах в районе Дуба-Юрт, Чишки и Дачу-Борзой. Совместными усилиями они должны были обеспечить выход всей группировки из Грозного. Пройдя по указанному маршруту, они уверенно двинулись в подготовленный проход в минном поле, но тут их ждал сюрприз. Прогремел один взрыв, за ним второй. Басаев решил, что больше мин быть не должно, поскольку в этой войне никто сплошных минных полей не ставил. Это было его ошибкой. Прогремел очередной взрыв ПМН и Басаев лишился стопы. После этого духи послали «тралить» минное поле двух пленных российских офицеров. Но мин больше не было, и оставшиеся смогли беспрепятственно выйти, а в последующем соединиться с Хаттабом.

Охотничьи рассказы

Никакого огневого воздействия со стороны федеральных войск не было. Не было даже и наблюдения за этим участком, поскольку три подрыва подряд не привлекли никакого внимания.
Сказка о хитро спланированной операции, в результате которой духов выманили из Грозного, а затем «накрошили в мелкий винегрет», была придумана несколькими днями позже для того, чтобы прикрыть свой просчет. На самом деле, никто эту акцию, кроме духов, не планировал. Дня за три до прорыва они всех своих раненых передали Гантамирову для того, чтобы не обременять себя их переноской. Это демонстрировалось по российскому телевидению. Но самое интересное то, что из этой толпы «недобитых зверей» ни один не попал в органы. Их не то, что не допросили, а даже и не опросили. Все они, немного погодя, просто пропали из больницы, находившейся в Урус-Мартане. Говорят, что их выкупили всего за десять тысяч долларов США...
Основная группировка духов, состоящая из четырех—пяти тысяч человек, выходила в ночь с ... на ...января 2000 года. Все тяжелое оружие и боеприпасы боевики заложили в тайники в Грозном. Туда же была сложена униформа, в которой они вели бои. Выходили они почти безоружные. Подавляющее большинство было 5 одето в новенькие спортивные костюмы и чистую «гражданку». Шли в стык между 15-м полком и 752-м полком. Специально их никто не ждал, но обнаружить такую толпу было не трудно. Пехота открыла огонь. Пытаясь уклониться от него, боевики нарвались на минное поле. Началась паника, но, используя тактику людских волн, духам удалось преодолеть минное поле и выйти на берег Сунжи. Путь у них был только один — вперед, вдоль берега. Сзади лежали горы трупов их же товарищей и долбили пулеметы российской пехоты. Добавляли огоньку автоматические гранатометы. Под огнем и напором идущих сзади часть боевиков была сброшена в реку. Пытавшиеся достичь противоположного берега, в неглубокой, но бурной Сунже, тонули десятками.
Если бы это была запланированная акция, не ушел бы никто. Достаточно было отработать одному—двум дивизионам «Акаций» по данному квадрату, и все было бы кончено. Просто нашим повезло в этот раз, а духам нет...

«Это правда, что Ангел расстрелял Майсура?»

Молчавший до этого эфир взорвался множеством истеричных си воплей. Полевые командиры докладывали об утонувших погибших и просто обмороженных. Гелаев (позывной Ангел) верещал в эфир "Я вышел в поле! Со мной тридцать человек! Все обморожены! Куда идти, мы не знаем. Впереди меня первое2 село. Часть моих людей осталась там. Они не смогли пройти».
Басаев вышел с ним на связь и успокоил, предложив в дальнейшем действовать по ранее разработанному плану. Выйти в село, обогреть людей, а тем временем разобраться с Мансуром.
Дело в том, что именно Мансуру, который был одним из лидеров обороны Грозного, было поручено организовать прибытие колонны КАМАЗов, «Уралов» и автобусов для того, чтобы вывезти в предгорье защитников Грозного. За то, что это сделано не было, Гелаев его расстрелял. Этот суровый поступок в отношении полевого командира высшего звена еще долго обсуждался в рядах боевиков. Многие в это отказывались верить. На самом деле, вины Мансура в том, что колонна не прибыла в указанное место, не было. Бакинское шоссе, по которому должна была подойти эта колонна из Урус-Мартана, была блокирована российскими войсками. Двигаться колонна могла только с боями и, наверняка бы, была уничтожена. Однако чувства возобладали над здравым смыслом, и Мансура не стало.

Никогда не откладывай на завтра...

По разным данным, из Грозного удалось прорваться от тысячи боевиков до трех. Остатки отрядов по сто, триста, а то и несколько десятков человек вышли в село Алхан-Кала. Здесь они подсчитывали потери, здесь они зализывали раны. Здесь их можно было брать голыми руками, но никто даже не попытался это сделать в течение трех дней. Но зато проводилась операция «Ночь шакала», в ходе которой артиллерия и авиация долбила по пустому Грозному почем зря. Разведка настойчиво докладывала, что противника в городе уже нет, но ее никто не слушал. В то же время команда на штурм Грозного не была дана. Если бы войска двинулись вперед, они бы увидели, что город пуст.
Вошли они только спустя три—четыре дня. При опросе местные жители подтвердили, что все боевики ушли три дня назад. Они рассказали, что уходили они почти без оружия, в чистой гражданской одежде. Лишь у некоторых были автоматы. Остальное вооружение было заложено в тайники.
.. В первые сутки после прорыва духи были всего в трех километрах от Грозного. Если бы весь этот огонь, который обрушился на столицу перенести на Алхан-Калу, не ушел бы никто. То, что этого не произошло, еще раз свидетельствует о спонтанности действий наших войск на этой «охоте».
На следующую ночь после прорыва отряды духов, видимо, оставленные в Грозном для прикрытия отхода основных сил, окончательно покинули Грозный, используя все тот же коридор. Новых мин там не поставили. Нельзя сказать, что боевики вышли абсолютно беспрепятственно. Их обстреляли, но серьезного ущерба не нанесли. Арьергард благополучно прибыл в Алхан-Калу.
Перед их выходом выпал снег. По следам, оставленным боевиками, можно было легко вычислить, куда отошла группировка и добить ее, но...

«Сделайте все, чтобы не было зачистки!»

Духи «первой волны» следующей ночью переместились в Закан-Юрт и задержались там еще на сутки. Только на второй день федеральные войска отреагировали на постоянно поступавшую разведывательную информацию. Для блокирования села стали стягивать СОБРы и ОМОНы. Информация об этом сразу же просочилась к вырвавшимся духам. О том, насколько тяжелая ситуация возникла у боевиков, свидетельствуют данные радиоперехвата и то, что в эфире они работали уже открытым текстом, связываясь со своими командирами, находившимися в горах.
— Я Лорд, со мной семьдесят человек. Нахожусь в школе. Собаки3 планируют зачистку. Что мне делать?
— Свяжись со старейшинами, пусть сдадут мужикам3 двадцать автоматов.
— Где я их возьму? У нас нет оружия.
— Пусть старейшины сдадут свои, у них найдутся. Пусть сделают все, чтобы не было зачистки.
Закан-Юрт так никто и не блокировал, и боевики, собравшись на третий день все вместе, стали отходить в Самашкинский лес.

Погоня

На третий день им вдогон все же бросили батальон 205 бригады, не имевший даже минометов. Против нескольких тысяч боевиков должны были воевать около трехсот российских мотострелков, действовавших не на БМП, и даже не на БТР. Батальон мчался вдогон духам на... МТЛБ (малый тягач, легко бронированный). Эта «грозная» техника имеет и такое же легкое вооружение — один 7,62-мм пулемет ПКТ. Мотострелки почти успели и... даже наблюдали отход части группировки, бредущей по огородам и дорогам в двух километрах от них. Но сунуться в зеленку, имея такое «мощное» вооружение они не могли. Артиллерия здесь уже не доставала. Единственное, на что они были способны, это — обстрелять отходящих из пулеметов. Но и те ответили автоматным огнем. На том и закончились погоня и блокирование.

В дальнейшем боевики отошли в предгорные села Шалажи и Гехи-Чу. Это, именно они, в начале марта под командованием Гелаева, сконцентрировались в Комсомольском. Читатель должен помнить, что там были довольно тяжелые бои. Их, по понятным причинам, можно было избежать. Но в январе 2000 года в Грозном было не до этого. Там праздновали победу.


1 Прошу заметить, что никого не арестовали и не судили за пособничество боевикам, а просто подразделение поставили в другое место, как не справившееся со своей задачей.
2 Духи для закрытия информации давали номера населенным пунктам в действовавшем коридоре. Первое село, это — Алхан-Кала. 
3 «Собаками» и «мужиками» боевики называли российские войска. Первое — наверное, из-за того, что сами они — «волки», а второе — заимствовано из уголовного лексикона.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Re: Как это было!

Сообщение ЗА ДРУГИ СВОЯ » 31 авг 2012, 10:15

В. Александров, С. Козлов. Опыт - путь ошибок

О гибели роты десантников псковской дивизии в России, на-верное, знают все. Им возданы почести. Чтобы почтить их память в Псков приезжал сам Президент. Но о том, что погибло две группы специального назначения из бригады ЛенВО, и уж, тем более, при каких обстоятельствах это произошло, знают, наверняка, немногие. А между тем, эти два события разделяет всего неделя, причем спецназовцы погибли раньше. К сожалению, в нашей стране, склонной к крайностям, «золотой середины» почти никогда не бывает. В частности, это касается и деятельности СМИ, и отношения к ней руководящих структур государства. Если в прошлую кампанию обывателя буквально заваливали информацией о войне, причем зачастую информацией искаженной и довольно тенденциозной, то в эту кампанию о войне говорят все меньше и многие факты стыдливо замалчивают, а если говорят, то только о фактах положительных или героических. Однако ничто так не учит, как опыт негативный. Отсутствие преемственности и передачи опыта недавних войн в Афганистане, Чечне, а также других вооруженных конфликтах, приводят к повторению прежних ошибок, цена у которых на любой войне — жизнь.

Наказать невиновных, наградить непричастных

После небезызвестного прорыва духов из Грозного, который наши генералы беззастенчиво назвали заранее спланированной акцией под названием «Охота на волков», нужно было кого-то наказать. Крайний у нас, как обычно, бывает исполнитель. Поэтому мотострелковый полк, через боевые порядки которого прорывалась грозненская группировка духов в январе 2000 года, в феврале бросили в горы. Полк имел задачу во взаимодействии с южной группировкой федеральных войск добить отряды под общим командованием Хаттаба. Ущелье Мартан-Чу, по которому двигался полк, находится западнее Аргунского и проходит параллельно ему. Как в Первую, так и во Вторую кампанию, группы спецназа и весьма широко применялись как обычная войсковая разведка.
Три группы были выброшены на вертолетах в районе населенного пункта Харсеной с задачей вести разведку противника и обеспечить продвижение 15 мсп. Его техника должна была двигаться по ущелью, а пехота идти по хребтам. Через двое суток, к десяти утра передовые части полка должны были выйти к позициям групп специального назначения и эвакуировать их.

Результат

Разведчики, наблюдая за селом, в ночь на вторые сутки обнаружили внутри его движение двух автомобилей КАМАЗ и ГАЗ-66. Спецназовцы скрытно выдвинулись в село и уничтожили обнаруженный транспорт. В сущности, работала только одна группа. Две других прикрывали ее действия, находясь одна на вершине горы, а другая на склоне. В случае активного противодействия боевиков, группа, находившаяся на склоне, должна была обеспечить огнем отход разведчиков, работавших в селе, и отвлечь противника на себя. В случае попытки боевиков обойти позиции спецназовцев, группа, которая находилась на вершине, прикрывала их, находясь в тылу на господствующей высоте.

Разведчики, спалив машины, отошли на позиции группы, находившейся на склоне. И те, и другие подниматься на вершину хребта просто поленились. Злую шутку с ними сыграло и то, что к 10.00 следующего утра к ним уже должна была подойти пехота. Настроение было прекрасное. Задача выполнена, да еще и результат в виде двух уничтоженных машин грел душу.

«Расслабуха» и ее плоды

Вступил в дело самый страшный враг, по имени... «расслабуха». Нет, охранение было выставлено, но все остальные сушили портянки и одежду, доедали сухпай, у кого остался, и просто «кемарили». Минометный обстрел начался внезапно. Первые же мины упали в расположение разведчиков. Опомниться им не дали. С неба падали мины еще и еще. Вот данные радиоперехвата переговоров боевиков во время того обстрела. Разговаривали, видимо, наблюдатель и огневики: «Ты «огурцы» по одному клади, экономь» — «А их нечего экономить. Они не заканчиваются».
Как потом выяснилось, разведчики уничтожили две последние машины, которые были в распоряжении Хаттаба. Его группировка в горах в результате голода и холода была доведена до отчаяния. С потерей транспорта их положение усугублялось. В село Хаттаб отправил машины для того, чтобы вывезти спрятанный там 120-мм миномет и довольно приличный (200—300 шт.) запас мин к нему. Когда машины были уничтожены разведчиками, духам, которые вычислили расположение спецназовцев, ничего не оставалось,как отплатить им «той же монетой». Мины экономить было уже бессмысленно, поскольку вывезти их было просто не на чем.

Еще не все было потеряно

Оставшиеся после минометного обстрела разведчики вышли на связь и сообщили, что у них четырнадцать убитых и большое количество раненых, которым требуется медицинская помощь. Передав это сообщение, они приступили к оказанию им помощи.
Духи, по всей видимости, это сообщение тоже приняли, по-скольку в дальнейшем, под прикрытием утреннего тумана, приблизились к расположению групп метров на триста и огнем под- ствольных гранатометов и автоматов, РПГ и РПО-А «Шмель» завершили уничтожение двух групп специального назначения.
Чудом оставшийся в живых разведчик рассказал, что раненых добивали подростки и... женщины. Добивали, не тратя патроны, прикладами разбивая головы.
Самое странное в этой истории то, что третья группа, которая должна была обеспечить их безопасность, осталась цела и невредима и свою задачу выполнить даже не попыталась, поскольку понятия не имела, что на самом деле происходит. Рассказывают, что у них не было связи с погибшими.
Пехота же, как это обычно случается, застряла в ущелье. Технику бросить они не решились и продолжали тягачами вытаскивать застрявшие машины. Пешком по хребтам никто на помощь разведчикам не вышел. 15-й мсп прибыл на место часам к тринадцати, когда уже все было кончено.

После драки нужно работать головой

Всегда трудно писать в сослагательном наклонении о том, что можно было сделать в ситуации, когда погибли люди. Трудно потому, что тебя там не было, да и людей не вернуть. Но делать это, наверное, все-таки нужно, дабы другие не повторяли подобных ошибок. Когда я узнал, насколько грубые ошибки были допущены командирами групп в звании капитана и старшего лейтенанта, я был крайне удивлен. В пору моей службы эта категория командиров групп, если они с самого начала служили в спецназе, была довольно опытной. Но потом понял, что всему виной — сокращение сроков прохождения службы в офицерских званиях. По сути, группами командовали еще совсем молодые офицеры.

Вот перечень ошибок, которые они допустили.
Четкое взаимодействие между группами организовано не было, связь не поддерживалась. Из-за лесистой местности разведчики обеспечивающей группы не могли видеть, что происходит внизу с их товарищами. Эту же ошибку допустил в Афганистане лейтенант О.Онищук. Ему и его бойцам она тоже стоила жизни.
Личный состав был сосредоточен, а этого делать нельзя до самой эвакуации, поскольку лучше лечить простуду из-за сырой одежды, чем уже ничего и никогда не лечить. Если бы группа занимала круговую оборону, когда разведчики находятся на позициях попарно, минометный обстрел им был бы не страшен, поскольку местность там лесистая и разлет осколков минимален. Я уже не говорю о том, что нельзя демаскировать позиции группы курением, хождением и, тем паче, разведением огня.
Группы обнаружили себя действием, однако наблюдение за противником не велось. Боевой расчет произведен не был. Если бы, даже находясь у костра, каждый разведчик знал, куда ему бежать в случае опасности, например, для того чтобы отразить нападение противника по команде наблюдателя, услышавшего хлопок выстрела миномета, группа могла бы мгновенно рассредоточиться и избежать столь тяжелых потерь.
И последнее. Я понимаю растерянность командиров от столь высоких потерь после минометного обстрела, но забывать про безопасность своих бойцов на протяжении столь длительного периода нельзя. Зону минометного обстрела нужно покидать стремительно. Оставшись же на месте для оказания помощи раненым, разведчики подставились в очередной и уже в последний раз.

Эпилог

Духи же ушли по горам. Несмотря на следы, оставленные в глубоком снегу, их преследовать никто не попытался. А спустя неделю та же история повторилась с шестой ротой «скобарей». Банда Хаттаба потеряла в том бою, по разным оценкам, от двухсот до трехсот человек, но около тысячи боевиков смогли прорваться. Это был бой отчаяния. У духов не было другого выхода, как только вперед. И опять уходили они по глубокому снегу. Допустим, что авиация из-за сильного тумана летать не могла, но могла действовать пехота, должна была действовать разведка, спецназ, наконец. Они, обнаружив противника, тут же могли навести ракетный удар, точность которого не зависит от погодных условий.
Врага, загнанного в горы, врага ослабленного, голодного и полуобмороженного не добили, вопреки суворовским заветам: «Человек, любящий своих ближних, человек, ненавидящий войну, должен добить врага, чтобы вслед за одной войной не началась другая».
А она началась, эта другая, — война партизанская.
«Покажите мне такую страну, где славят тирана, где победу в войне над собой отмечает народ, покажите мне такую страну, где каждый - обманут, где назад означает вперед и наоборот» (Игорь Тальков)
ЗА ДРУГИ СВОЯ
 
Сообщения: 541
Зарегистрирован:
06 апр 2012, 09:01

Пред.След.

Вернуться в Литература

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1