«ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

История войн, армий, сражений. Великие полководцы.

Модераторы: Полиграфыч, Torn, rossich, Ewik985

«ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

Сообщение Полиграфыч » 29 дек 2013, 22:12

«ШТОРМ-333»

Изображение
Мы знали, что практически идём на смерть, но «это надо сделать».
Не хочу сказать, что боялись, но как-то неуютно было.
Нам 100 грамм налили обязательных войсковых.
Но, грубо говоря, они просто не лезли… Мне жизнь спасла ФРГшная каска.
Одна пуля попала в триплекс. Удержал. Две другие — в сферу. Выдержала.
Ну а то, что бронежилет был весь в лохмотьях — это уже ерунда…
80% наших бойцов были ранены, но мы своё дело сделали.
Заместитель руководителя операции, полковник запаса Олег Балашов.

«Поход за речку», так в простонародии называли войну в Афганистане, те кто непосредственно участвовал в это уже сравнительно далекой войне. Много памятных дат мы отмечаем в течении уже множества лет, которые напрямую связаны с этой войной. Но эта дата, как и дата вывода войск из Афганистана, особо памятна в сердцах войнов-интернационалистов. Это 27 декабря 1979 года, дата начала войны. В этом году мы уже в 33 раз бу0дем вспоминать те давние события происходящие в Баграме.

Вообще писать о войне в Афганистане мне не просто, где то даже немного волнительно. Ну во первых эта война шла в период и моей службы, пусть на Северном флоте, а не в Афгане, но ощущения близости той войны у меня тогда не проходили, всегда была мысль, что где-то такие же как я ребята ежедневно сталкиваются со смертью, погибают, получают ранения, а мы тут ходим по морям по волнам да заграницам, отдыхаем вообщем. Писали с друзьями письма в Штаб Флота о просьбе перевести служить в Афган, но ответ был один – служите там, где Родина приказала. Из-за чего чувство досады и какой-то не нужности нашей службы долго тогда не проходило у нас. Но была у многих и своя «сермяжная правда», что уж лучше 3 года на флоте, чем два, но в цинковом горбу… не убивать же их за это, кому война, а кому мать родна…

Видать не судьба была нам попасть туда, за речку. И до сих пор у меня ко всем тем ребятам прошедшим Афган сидит в сердце чувство глубочайшего уважения и может даже какой-то зависти от того, что они были там, а я нет.

И эту статью про начало войны, а точнее про проведение Операции «ШТОРМ-333» о взятии Дворца Амина я посвящаю всем тем, кто все же побывал за речкой и в память тех, кто не вернулся домой, вечная им память.

Начало…

Неприступную крепость Дворец Тадж-Бек взяли штурмом две группы спецназа КГБ СССР. Само командирование за рубеж с заданием специфического характера целого спецподразделения КГБ CCCP, имевшего к тому же собственное вооружение и спецсредства, вплоть до автономной радиосвязи, было, наверное, первым подобным опытом за многие годы.

Первый отряд специального назначения «Зенит», созданный из выпускников Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС), в количестве 38 офицеров прибыл в Кабул 5 июля 1979 г. Возглавил его полковник Григорий Бояринов, чуть более месяца назад ему бы исполнился 91 год.

Настоящий полковник

Изображение

Григорий Иванович Бояринов родился 15 ноября 1922 года в селе Сукромля ныне Ершичского района Смоленской области в семье крестьянина. В ряды РККА Бояринов был призван в 1939 году. В июле 1941 года закончил Свердловское военное пехотное училище. В боях Великой Отечественной войны принимал участие с 1941 года в должности командира миномётного взвода на Северо-западном фронте. С декабря 1941 года служил в истребительном полку Северо-Западного фронта. В 1942 году вступил в ряды ВКП (б). С февраля 1942 года служил в пограничном полку НКВД, который воевал на Северо-Западном, Ленинградском и 2-м Прибалтийском фронте. Командовал школой снайперов, готовил диверсионные подразделения, а также лично возглавлял их при походах за линию фронта. Отряд специального назначения под его командованием уничтожил штаб итальянской дивизии. На завершающем этапе войны был начальником штаба пограничной комендатуры.

До 1948 года служил в погранотряде Северо-Западного пограничного округа. В 1953 году закончил Военный институт МГБ, после чего был оставлен на работу преподавателя на кафедре. В 1959 году закончил адъюнктуру Военной академии имени М.В. Фрунзе. В том же году был удостоен учёной степени «Кандидат военных наук».

С 1961 года преподавал в Высшей Краснознамённой школе имени Ф.Э. Дзержинского (ныне — Высшая школа ФСБ). С 1969 года Бояринов руководил курсами усовершенствования офицерского состава школы, организованных в рамках КГБ.

Летом 1979 года Григорий Иванович Бояринов был направлен в республику Афганистан, участвовал в штурме дворца Амина, во время которого погиб. Григорий Иванович первый Герой Советского Союза Афганской войны.

Разведдесант…

Изображение
Официальной целью направления отряда в Афганистан являлось обучение личной гвардии президента Тараки и сотрудников спецслужб страны. Другими важными задачами, поставленными перед отрядом руководством КГБ СССР, были:
организация обороны территории посольства СССР и его круглосуточной охраны;
проведение рекогносцировки военного характера на местности в городе и его окрестностях;
проведение на постоянной основе военно-политической разведки стратегического характера;
сбор и анализ актуальной, объективной информации о внутриполитическом положении в стране и верхних эшелонах власти, деятельности вооруженной оппозиции.

В то время как небольшая часть спецназовцев занималась подготовкой личной охраны президента и сотрудников спецслужб, в целях организации обороны посольства на крышах зданий, расположенных по периметру его территории, силами отряда были оборудованы из мешков с песком огневые точки. В каждой из них в наряде постоянно находилось двое бойцов, вооруженных по нормам военного времени. Спецназом было организовано круглосуточное патрулирование по периметру посольства, создана резервная группа быстрого реагирования, находившаяся в постоянной боевой готовности.

Отрядом были заложены основы ведения полноценной агентурной, разведывательной и контрразведывательной работы на объектах и в афганских кругах общественности, представляющих интерес для советской разведки. С прибытием из Центра подкрепления и, главное, целой группы офицеров-переводчиков, в совершенстве владевших фарси, был налажен систематический сбор объективной информации по положению в столице, а также в различных районах страны, куда для организации разведки под предлогом оказания советнической помощи были направлены несколько бойцов отряда «Зенит».

После прибытия в Кабул в конце августа отряда пограничников командование «Зенита» по распоряжению из Центра передало им охрану территории посольства. 5 сентября Бояринов, сдав своему заместителю командование отрядом или, вернее, 16 бойцами, оставшимися в Кабуле, сам с большей частью бойцов первого отряда специального назначения «Зенит» вылетел на Родину.

На следующий день после прибытия Бояринов с утра уже был на докладе у руководства КГБ СССР и, в частности, внешней разведки.

После отчета о проделанной работе в Афганистане Бояринов сразу же приступил к исполнению своих обязанностей — заведующего спецкафедрой ВКШ КГБ СССР и начальника КУОС.

Крепкий орешек…
В конце декабря Бояринова срочно вызывают к руководству КГБ СССР. Его принимают лично председатель КГБ Юрий Андропов и начальник внешней разведки Владимир Крючков. Уже на следующий день по приказу руководства КГБ он вновь вылетает в Кабул для осуществления координации действий советских спецгрупп в Афганистане.

Полковник Бояринов сразу же включился в работу по подготовке и реализации уже разработанной представителями КГБ и ГРУ специальной чекистско-войсковой операции «Шторм-333». Он посещает посольство СССР, где встречается с руководством представительства и резидентуры КГБ. После этого его видели в различных местах расположения второго отряда «Зенит» и других спецгрупп, он посетил авиабазу в Баграме. На одном из самых последних совещаний руководства ГРУ ГШ СА и КГБ СССР перед полковником Бояриновым с учетом его личного боевого опыта была поставлена задача возглавить общее руководство действиями групп спецподразделений КГБ, идущих на штурм дворца Тадж-Бек – резиденции Амина.

Датой проведения операции «Шторм-333» было выбрано 27 декабря 1979 г. Штурм дворца Тадж-Бек, основного объекта всей операции, решено было начать первым в 19–30. Сигналом к началу штурма должен был служить в 19–15 мощный взрыв в одном из колодцев телекоммуникационной сети Кабула.
Изображение
Получив приказ, полковник Бояринов успел провести рекогносцировку дворца на местности. Поднявшись на одну из близлежащих высот и оценив обстановку, он, по свидетельству очевидцев, сказал только: «Крепкий орешек». И надолго задумался. Да и было, о чем задуматься, дворец Тадж-Бек представлял из себя практически неприступную крепость.

По плану операции «Шторм-333» непосредственно в штурме резиденции Амина должны были участвовать чуть более 60 бойцов спецназа. Они были подразделены на две группы: «Зенит» и «Гром». Группу «Зенит» возглавлял тогда майор КГБ Яков Семенов, один из преподавателей КУОС. Группу «Гром» — майор КГБ Михаил Романов, заместитель начальника группы «А» 7-го Управления КГБ СССР. Общее руководство действиями этих двух групп спецназа и было возложено на полковника Бояринова.

Все участники штурма прошли специальную боевую подготовку, владели всеми видами оружия и рукопашного боя, метко стреляли, были готовы действовать в условиях боевой обстановки как в одиночку, так и в составе подразделений. И самое главное — они прошли специальный тщательный отбор и были готовы выполнить приказ Родины, направленный на ее защиту. Личный состав этих групп представлял собой уникальное подразделение, вернее сказать братское содружество людей, идущих практически на верную смерть и верящих в победу.

Вся система охраны Тадж-Бека была тщательно продумана и организована. Внутри дворца несла службу личная охрана Амина. Это самая элитная часть службы безопасности. Кроме того, она имела примерно четырехкратное превосходство перед атакующими дворец спецназовцами. Вторую линию обороны составляли семь постов, на которых находилось по четыре часовых, вооруженных пулеметами, гранатометами и автоматами. Внешнее кольцо обороны образовывали пункты дислокации бригады охраны, состоящей из трех мотопехотных и танкового батальонов. Они располагались вокруг Тадж-Бека на небольшом удалении. На одной из господствующих высот были закопаны два танка Т-54, которые простреливали прямой наводкой из пушек и пулеметов прилегающую ко дворцу местность. Всего в бригаде охраны насчитывалось около 2,5 тыс. человек. Кроме того, в окрестностях и самом Кабуле находились другие части афганской армии, которые было легко поднять по тревоге.

Штурм…

27 декабря 1979 г. выпал на пятницу, нерабочий день в Афганистане. Во дворце Тадж-Бек Амином был устроен торжественный прием по случаю возвращения из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшери. На приеме присутствовали члены Политбюро и ЦК НДПА, правительства Афганистана, а также советские дипломаты и советники. Вдруг, в самой середине приема Амин и ряд лиц из его ближайшего окружения почувствовали признаки острого пищевого отравления. Прием был сорван. Так вступила в действие первая фаза операции «Шторм-333», когда один из внедренных в охрану советских офицеров-нелегалов осуществил акцию по временному выводу из строя Амина и его соратников с целью ослабления контроля над столицей и страной.
Изображение
Переодетые в афганскую форму с белыми опознавательными повязками на рукавах все 60 с небольшим бойцов спецназа КГБ СССР, идущие на штурм дворца Тадж-Бек, заранее разместились в 4 БТРах (группа «Зенит») и 6 БМП (группа «Гром»). Первыми, в 18–45, двинулись по узкой горной дороге, ведущей к площадке перед дворцом Тадж-Бек, БТРы с зенитовцами, а за ними — БМП с бойцами «Грома». Дорога была так узка, что машины могли двигаться по ней только друг за другом. Все придорожные склоны и подходы заминированы афганцами.

Из-за отсутствия у нападавших численного преимущества весь расчет строился на внезапность. Но и он оказался сорванным, т.к. командованием гвардейцев, обеспокоенным признаками отравления Амина и его соратников, были предприняты меры по усилению охраны дворца и прилегающей к нему территории, в частности выставлены дополнительные дозоры и посты вокруг ярко освещенного прожекторами здания и на подходах к нему.

Дорога, по которой двигались боевые машины с десантом на борту, круто серпантином взбиралась в гору. Едва первый БТР миновал поворот, за которым открывалось здание дворца Тадж-Бек, по нему сразу ударил крупнокалиберный пулемет./


С этого момента еще на дальних подступах ко дворцу по колонне бронемашин противник повел прицельный шквальный огонь из всех видов оружия. В результате один из БТРов, второй в колонне, был подбит, перегородив собой дорогу и мешая движению остальных бронемашин.

Немедленно последовал приказ на десантирование. Но атакующие, только успев открыть люки бронемашин, сразу попали под сильнейший пулеметный, автоматный и гранатный огонь противника. Казалось, что сама ночь обрушила на спецназовцев град пуль и осколков. Уже в первые минуты боя среди них появились первые убитые и раненые.

В 19–25 согласно плану операции на дворец обрушился в прямом смысле шквал орудийного и стрелкового огня, который повели наши «Шилки» и «мусульманский батальон» советских войск, заранее переброшенный в Кабул и находившийся в оцеплении дворца для осуществления прикрытия штурмовавшего спецназа. Однако это не смогло нанести противнику ощутимых потерь в живой силе и технике, если не считать морального воздействия. Снаряды «Шилок» просто отскакивали от твердокаменных стен дворца, не пробивая их и осыпая пространство перед ним осколками стали и камней.

Вдруг вновь взревели двигатели наших БТРов и БМП. Оказалось, что БТР, подбитый гвардейцами и мешавший движению, в конце концов удалось спихнуть с дороги на обочину. Большинство бойцов спецназа вновь вскочили в машины и без потерь продвинулись ближе ко дворцу.

Вот как вспоминал об этом бое Виктор Карпухин, боец группы «Гром»: «Мы попали под жесточайший обстрел гвардейцев, заняли позиции и на огонь ответили огнем. Так началось кровавое столкновение профессионалов. Должен признаться, у нас не было должной психологической устойчивости. Да и откуда она? Наверное, воевать можно научиться только на войне, как бы это жестоко ни звучало. А мы привыкли видеть войну в кино. „По-киношному“ она и воспринималась. Но все пришлось увидеть наяву. Вот падает твой товарищ, взрывом ему отрывает руку, ногу, вот ранен сам, а надо действовать, расслабиться нельзя ни на секунду – убьют.

В первые минуты боевого соприкосновения было очень тяжело. Охрана резиденции — сильная, высоко обученная, отлично вооруженная. И главное, почти в четыре раза превышающая нас в живой силе. По всем воинским наукам силы обороняющихся во столько раз могут быть меньше, но никак не наступающих. Иначе атака обречена. Выходит, опрокинули мы теорию. Помогли нам мощный напор и, как ни странно, безысходность. Нас выручить уже никто не мог, тыла никакого…»

Именно из этих слов становится ясно, почему полковник Бояринов, приняв на себя общее командование спецподразделениями, идущими на штурм дворца, не остался в штабе, а сам лично возглавил атакующих и шел с ними рядом в возрасте 57 лет как рядовой боец в одном строю. Он, участник Великой Отечественной войны, посвятивший 40 лет воинской службе, как никто другой понимал всю сложность поставленной командованием задачи и, главное, тяжесть последствий в случае ее невыполнения. Ведь именно от исхода штурма резиденции Амина зависела судьба всей операции «Шторм-333».

Бояринов дважды вставал под жесточайшим огнем противника в полный рост, пытаясь поднять бойцов в атаку. Но шквальный, непрекращающийся огонь гвардейцев вновь и вновь заставлял залечь поднимавшихся за своим командиром спецназовцев.

Поняв, что под таким огнем лобовыми атаками ничего не добиться, Бояринов принял свое собственное решение. Он инстинктивно, как солдат, видевший на своем веку все, понимал, что бездействие под столь интенсивным обстрелом смерти подобно. Бояринов подполз к двум находившимся рядом спецназовцам и приказал следовать за ним.

Им втроем, под сильнейшим огнем противника, при свете прожекторов удалось добраться до главного входа и забросать его и вестибюль первого этажа гранатами. Под их взрывы они и ворвались первыми в здание дворца, поливая огнем из автоматов все пространство вокруг себя

Бой во дворце…

Когда дым рассеялся, их взорам представилась следующая картина: из вестибюля на второй этаж вела довольно крутая лестница. Из-за плотно закрытых дверей второго этажа раздавались выкрики на фарси и звуки стрельбы. По обе стороны вестибюля — проходы в коридоры, где также шел бой, гремели разрывы гранат и снарядов, раздавались пулеметные и автоматные очереди. Во всем здании продолжал гореть мигавший от разрывов гранат и снарядов свет.

Брать втроем второй этаж было чистым безумием. Сейчас перед ними стояла задача постараться очистить от противника первый этаж, помочь своим товарищам ворваться в здание и, самое главное, уничтожить узел связи, находившийся на первом этаже. Его уничтожение, даже в случае невозможности полностью захватить дворец, лишало Амина и его окружение всех видов связи, вело к временному коллапсу в управлении страной и афганской армией.

В направлении помещения узла связи и двинулись по одному из коридоров все трое. Они пробирались от комнаты к комнате, забрасывая помещения гранатами, реагируя короткими очередями на малейшее движение. Бояринов бил из любимого им пистолета-автомата «Стечкин» только наверняка, по точно выявленным целям, вместе с бойцами врываясь под взрывы гранат в помещения комнат. У всех троих осколками собственных гранат были посечены лица и кисти рук, кровь заливала глаза, но они продвигались по коридору все дальше и дальше. Когда от беспрестанной стрельбы перегревались стволы автоматов, они застывали на какое-то мгновение в каком-нибудь укрытии, вслушиваясь в грохот боя, который, казалось, шел всюду. И снова марш-бросок в главном направлении — к помещению узла связи. Казалось, прошли часы, а на самом деле всего несколько минут, когда они добрались до заветной цели, забросали помещение узла связи гранатами, а затем разбили телефонные аппараты и повыдергивали шнуры.

Выполнив задачу, они вернулись обратно к главному входу, к лестнице, ведущей на второй этаж.

В это время там собралось уже около 15 спецназовцев из групп «Зенит» и «Гром». Все они по-разному проникли в здание дворца — кто через окна, кто через подъезд. Но теперь это была сила, и каждый из них горел одним желанием — победить!

Последняя команда полковника Бояринова, которую слышали бойцы, перед тем как ворваться на второй этаж, была: «Гранаты под дверь!» Первая из гранат не взорвалась. Бросили вторую — раздался одновременный взрыв двух гранат, от которого вылетели тяжелые двери, и все бросились по лестнице вверх, стреляя на ходу.

Разгорелся жестокий бой вначале за второй этаж, а затем и за третий. Гвардейцы дрались отчаянно, даже сам Амин, находясь в полуобморочном состоянии, взял в руки автомат, но напор спецназовцев был настолько силен и мощен, что противнику ничего не оставалось, как погибнуть или сдаться в плен. Был убит сам Амин, практически полностью уничтожена его личная охрана, взяты пленные.

Штурм дворца продолжался с момента его начала каких-то 45 минут, но для его участников это была целая вечность, так тяжел и труден был этот бой, эта игра в прятки со смертью!

Смертельная пуля…

Когда все закончилось и наступила относительная тишина, бойцы вспомнили о своем командире, которого почему-то не было среди них, одержавших долгожданную победу. Казалось, Бояринов только что был рядом, разгоряченный боем, и вдруг исчез. Бросились искать по всему зданию, но Григория Ивановича нигде не было.

Полковника Бояринова нашли снаружи, недалеко от главного входа, он лежал навзничь на площадке перед дворцом рядом с одной из колон. Как выяснилось позднее, при вскрытии, не считая порезов и ссадин от осколков гранат и гранитной крошки, которыми были покрыты его лицо и кисти рук, только одна пуля попала-таки в Бояринова. Эта смертельная автоматная пуля ударила в верхнюю кромку бронежилета и срикошетила не вовне, а вовнутрь, под жилет, в самое тело, и как бурав разворотила его, задев самое главное — сердце.

Что же толкнуло Бояринова на выход из дворца, когда шел бой и бойцы «мусульманского батальона», находившиеся в оцеплении, имели приказ стрелять на поражение в каждого, кто выскочит из здания. Полковник Бояринов сам лично инструктировал спецназовцев: «Ворвавшись в здание, ни в коем случае не покидайте его до окончания боя!» И все же он вышел!

В это время шло жесточайшее сражение за второй и третий этажи, где враг дрался до последнего. Бояринов внутренне чувствовал сам ритм боя и понимал — нужно подкрепление, хоть самое небольшое, чтобы окончательно переломить ход сражения в нашу пользу.

Как рассказывал позднее один из участников этого боя, командир подразделения «мусульманского батальона», он и находившееся рядом с ним в оцеплении бойцы в какой-то момент заметили в темноте фигуру человека под колоннами дворца, размахивавшего руками и выкриками призывавшего поддержать атакующих. Потом он упал. А они поднялись и ворвались во дворец. И может быть, эти 15–20 бойцов «мусульманского батальона» и явились той каплей, что склонила чашу весов победы в пользу атакующих?

Практически все спецназовцы — участники штурма дворца были ранены, 17 из них тяжело. Всего при штурме погибли 5 спецназовцев: Борис Суворов и Александр Якушев (группа «Зенит»), Геннадий Зудин и Дмитрий Волков (группа «Гром») и их командир в этом последнем для них бою — полковник Бояринов.

В самом Кабуле благодаря смелым и решительным действиям спецназовцев из других групп отряда «Зенит» при поддержке подразделений ВДВ и пограничников были взяты все остальные объекты, намеченные к захвату планом операции «Шторм-333». Наши потери при этом составили: ранеными — 4 человека, убитыми — 1. При взятии здания МВД погиб боец отряда «Зенит» Анатолий Муранов.

Все участники операции были представлены и получили заслуженные ими в бою высокие правительственные боевые награды. Трое офицеров из состава спецназа КГБ СССР: полковник Григорий Бояринов (посмертно), капитан второго ранга Эвальд Козлов и майор Виктор Карпухин за проявленные ими мужество и героизм были удостоены высокого звания Героев Советского Союза.
Изображение
http://svbdivs.ru/stati/istoriya/53-shtorm-333.html

Противостояло советским подразделениям 4 батальона дворцовой охраны и личная гвардия Амина, порядка 2 тысяч человек, которые до этого момента уже успели пройти хорошую военную подготовку в самом СССР. В ходе штурма дворца Амина погибло 12 человек, среди них «зенитовцы» Г.И. Бояринов и Б. Суворов, 4 десантника и 6 спецназовцев из «мусульманского батальона», 38 человек получили ранения. Операция, по меркам профессионалов, была проведена уникальная: скоротечная, дерзкая, четко спланированная, без задействования большого количества живой силы и боевой техники.

Ликвидация афганского лидера, неугодного советскому режиму, прошла успешно, но боестолкновения в городе продолжались. Подразделения десантников и семь спецгрупп «Зенита» захватывали другие объекты: здания Генштаба, КАМ (военная контрразведка), полиции, тюрьму, почту, телеграф, телецентр.

Общие потери советских подразделений в ходе боевых действий 27 декабря 1979 г. составили: убитыми — 18 человек, из них 8 спецназовцев и 10 десантников, еще 37 человек погибли в авиакатастрофе; ранеными — 57 человек, из них 37 бойцов спецназа и 20 десантников. За мужество и храбрость, проявленные в бою, полковник ГРУ В. В. Колесников, спецназовцы В.Ф.Карпухин, Э.Г.Козлов и полковник Г.И.Бояринов (посмертно) были удостоены звания Героя Советского Союза.

Спецоперация длилась всего 43 минуты, а её последствия растянулись почти на десятилетие.
http://d-pankratov.ru/archives/4003

З.Ы. На четвертой картинке, стоящий третий слева - А.Н. Потеев.
- Да не согласен я.
- С кем? С Энгельсом или с Каутским?
- С обоими.
Аватара пользователя
Полиграфыч
 
Сообщения: 6077
Зарегистрирован:
27 фев 2009, 18:25
Откуда: Медведи, водка, балалайки...

Re: «ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

Сообщение rossich » 29 дек 2013, 22:25

Да, это было грандиозное мероприятие! Можно лишь гордиться и изучать операцию во всех деталях.
Интересно, что люди, штурмовавшие дворец, как-то не сходятся с тем образом спецназовца, что сейчас нам показывает ТВ.
Не ищем мы себе другой судьбы, богов и флаг Отчизны не меняем...
rossich
 
Сообщения: 5175
Зарегистрирован:
27 май 2008, 21:29

Re: «ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

Сообщение Полиграфыч » 29 дек 2013, 22:39

Из каментов:
Кто не в курсе, операция по захвату дворца Амина, на данный момент сейчас является АКСИОМОЙ по контртеррористическим операциям!
- Да не согласен я.
- С кем? С Энгельсом или с Каутским?
- С обоими.
Аватара пользователя
Полиграфыч
 
Сообщения: 6077
Зарегистрирован:
27 фев 2009, 18:25
Откуда: Медведи, водка, балалайки...

Re: «ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

Сообщение everect » 29 дек 2013, 23:14

Полиграфыч писал(а):На четвертой картинке, стоящий третий слева - А.Н. Потеев.


А дальнейшая судьба этого человека вам неизвестна, остался он в органах и чем занимается сейчас?
everect
 
Сообщения: 43
Зарегистрирован:
16 сен 2013, 18:17

Re: «ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

Сообщение Полиграфыч » 29 дек 2013, 23:19

everect писал(а):
Полиграфыч писал(а):На четвертой картинке, стоящий третий слева - А.Н. Потеев.


А дальнейшая судьба этого человека вам неизвестна, остался он в органах и чем занимается сейчас?



Потеев Александр Николаевич
- Да не согласен я.
- С кем? С Энгельсом или с Каутским?
- С обоими.
Аватара пользователя
Полиграфыч
 
Сообщения: 6077
Зарегистрирован:
27 фев 2009, 18:25
Откуда: Медведи, водка, балалайки...

Re: «ШТОРМ-333». Штурм дворца Амина.

Сообщение rossich » 03 янв 2014, 21:08

ОДИН ИЗ «ШТОРМА». Легендарному ПОЛКОВНИКУ «Альфы» АЛЕКСАНДРУ РЕПИНУ — 60 ЛЕТ!

Изображение

При нынешних нагрузках, которые выпадают на долю российского спецназа, трудно представить профессионала с выслугой в двадцать и более лет. Одним из таких долгожителей Группы «А» является полковник Александр Репин, отметивший в декабре 2013 года свое 60-летие.

ПАХАРЬ КОНТРРАЗВЕДКИ
Показать полностью..
В «Альфу» Александр Георгиевич пришел тридцать пять лет назад — в 1978 году. Это был второй набор. Подразделение мужало, усложнялись и задачи, стоящие перед ним. Страна находилась на пороге волны терроризма, захлестнувшей ее в 1980-х. Впереди была Московская Олимпиада-80. В этих условиях руководство Комитета приняло решение увеличить численность «группы Андропова».
Но сначала Репину нужно было вообще попасть в КГБ. На оперативную работу в Комитет Александр Георгиевич пришел в 1975 году. «Завербовали», как он выражается, через особый отдел военкомата. Схема классическая для тех времен.
Родился Александр Георгиевич 4 декабря 1953 года в рабочей семье. Москвич. Мама, Зинаида Кузьминична, урожденная Костина, всю жизнь проработала в медицинской промышленности. Отец, Георгий Андреевич Репин, был призван в армию в 1940 году и прошел Великую Отечественную войну, служил в зенитной артиллерии.
Репин-старший воевал на разных фронтах: Западном, Воронежском, Степном, 2-м Украинском. Награжден орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды (дважды), медалью «За боевые заслуги».
В наградном листе, датированном маем 1945 года, читаем: «15 апреля 1945 года в районе Ново-Биловице — Чехословакия и 17 апреля 1945 года в районе Густопече — Австрия при налете вражеской авиации на боевые порядки артиллерии быстро заряжал орудие и своей работой способствовал сбить два самолета противника, не допустив бомбежки наших частей.
25 апреля 1945 года в районе Брно — Чехословакия орудие вело огонь по огневым точкам противника, тов. Репин под интенсивным огнем противника быстро заряжал орудие, дав возможность вести огонь по противнику.
В боях за Брно тяжело ранен 25 апреля 1945 года и находится на излечении в госпитале.
Достоин правительственной награды ордена «Красная Звезда».
Командир 1370 зенитно-артиллерийского полка подполковник Амбразевич».
После демобилизации Георгий Андреевич вернулся к своей мирной профессии — работал полотером в государственных учреждениях. Ушел из жизни внезапно, когда сын, сотрудник спецназа КГБ, находился на учебе в Полевом учебном центре.
Для начала, будучи вне штата, Александр Репин в течение двух лет раз в неделю посещал конспиративную квартиру в Москве, где ему и другим преподавали азы оперативной работы: опознание людей по фотографии, составление словесного и психологического портрета, опознание человека в людном месте (в очереди в кассу, на вокзале, на демонстрации).
С будущими «наружниками» отрабатывали моторику и зрительную память. Изучали город, рисовали по памяти схемы улиц по номерам домов. Учились продумывать возможные пути отхода как для себя, так и для вероятного объекта скрытой слежки.
После этого, как и многие его будущие товарищи по Группе «А», Репин обучался в знаменитой (в узких кругах) Ленинградской 401-й спецшколе КГБ. Там продолжали шлифовать нюансы и тонкости наружного наблюдения — основы грима, маскировки, приемы переодевания на ходу, искусство оперативного вождения и наружного наблюдения за рулем.
Рассказывает президент Международной Ассоциации ветеранов подразделений антитеррора «Альфа» полковник Сергей Скорохватов (город Киев):
— 30 августа 1975 года я был зачислен на работу в КГБ и отправлен в Ленинградскую 401-ю спецшколу, где в течение года проходил обучение. Жили мы в общежитии на Проспекте энергетиков. Со мной квартировал парень из Симферополя, второй был из Ленинграда, а третий из Москвы. Звали его Шура Репин. Сейчас его величают Александром Георгиевичем. Вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа». Участник штурма дворца Амина, кавалер ордена Красного Знамени. Полковник.
С Шурой мы дружили, вместе занимались спортом. Он был кандидатом в мастера спорта по самбо. Когда в Ленинграде стояли морозы за минус тридцать, только мы с ним вдвоем выходили на утреннюю пробежку и нарезали круги по бетонной дороге вокруг стадиона. Больше никто не отваживался. Вместе с Репиным мы проходили практику, работали в одном наряде.
Прошло много лет, но их дружба продолжается. Сам же полковник Репин относится к числу тех, кого в Москве шутливо именуют полпредами украинской «Альфы».
Однако вернемся в 1970-е годы.
— Наездив за рулем десять тысяч километров, сдав все экзамены на допуски «А» и «Б» по форме КГБ, я был зачислен в 3-й отдел Седьмого управления КГБ СССР. Там я честно «отпахал» три года. Работали мы в основном по диссидентам.
— Можете назвать кого-нибудь?
— Одним из тех, кого мы «опекали», был академик Андрей Дмитриевич Сахаров. Такой тогда был политический климат в стране, и такое было указание высшего руководства. «Клиент» он был несложный, проблем не доставлял.

ПУТЁВКА В ГРУППУ «А»
В спецназе Лубянки Репин оказался по рекомендации своего первого непосредственного командира по Седьмому управлению КГБ Михаила Михайловича Романова. Тот в 1977 году стал заместителем командира Группы «А».
Кстати, службу в Группе полковник Репин завершил в 1998 году, будучи начальником 2-го отдела Управления «А». Уже в другой стране, в другой политической системе, но в том же подразделении, пережившем слом исторических эпох.
— Именно Романов предложил мне перейти в Группу «А», — уточняет Александр Георгиевич. — Это было сказано открытым текстом. Я знал, что такая группа в составе КГБ есть, но чем конкретно она занималась, я понятия не имел. Когда Романов пояснил, что профиль «ашников» — борьба с терроризмом, я кивнул с пониманием, хотя, по правде говоря, что такое терроризм, я не знал или представлял себе поверхностно. С того времени очень много воды утекло, и терроризм, каким мы его знали в Советском Союзе, сильно вырос из «колыбели», превратившись в чудовищного монстра.
Чтобы попасть в Группу «А» одной только рекомендации Романова было мало. Нужно было пройти через сито медицинской и мандатной комиссий, а также базовые тестирования. Мне это удалось, и в 1978 году я был зачислен в подразделение. Квалификация — снайпер. Кроме стрельбы я освоил все, что полагалось знать и уметь рядовому сотруднику группы антитеррора, включая прыжки с парашютом, тактико-специальную подготовку и навыки вождения боевой техники.
Для людей со стороны Александр Георгиевич являлся «инструктором физической культуры НИИ «Луч». Это вполне сочеталось с его ежедневным образом жизни в глазах соседей: все знали, что Репин много занимался спортом, часто ездил на соревнования. Кстати, у каждого из сотрудников подразделения тогда была своя легенда.
Чтобы поддерживать легенду, отдел кадров «конторы» регулярно присылал Репину по почте поздравления с праздниками из НИИ «Луч»…
Первая операция, в которой прапорщику Репину довелось участвовать, состоялась не в какой-то далекой командировке, а в Москве — на территории американского посольства. Сотрудникам Группы «А» необходимо было нейтрализовать психически ненормального уроженца Херсона Юрия Власенко. Тот угрожал подорвать самодельное взрывное устройство в том случае, если ему не будет предоставлена возможность вылететь за океан.
Репину была отведена роль снайпера-наблюдателя. Впрочем, в террориста стрелять ему не пришлось, это сделал майор Сергей Голов из бесшумного пистолета.

«МОЛОТКИ» ПО БРОНЕ
В команде «Гром», которая вечером 27 декабря 1979 года штурмовала дворец афганского диктатора Амина, прапорщик Александр Репин был самым молодым бойцом — двадцать шесть лет.
В составе команды Седьмого управления КГБ прапорщик Репин находился на сборах в подмосковном Мещерино. Занимались троеборьем: рукопашный бой, спортивное ориентирование и стрельба. Телефонным звонком его срочно вызвали в подразделение. В Москву добрался на попутке. Примчался на базу, а там уже суета, составляются списки выезжающих за границу.
«Возможно, посольство какое-то охранять придется, — предположил Репин по пути домой, куда его отпустили до вечера. — Впрочем, чего гадать — придет время, и начальство доведет, что нужно».
На момент событий в Кабуле Александр Георгиевич формально являлся холостяком, будущая хранительница домашнего очага Татьяна еще не была Репиной. Однако за то время, что они встречались, Таня уже успела привыкнуть к частым тревогам, по которым Сашу вызывали на службу (знала, что он служит в КГБ, хотя где именно, в каком подразделении Комитета, не представляла).
А тревог в Группе «А» объявлялось очень много. Проверялась, прежде всего, скорость сбора сотрудников на объекте базирования подразделения.
— Бывало, придешь с дежурства домой, только вздремнешь, а тут пищит мультитон: учебная тревога! — вспоминает Александр Георгиевич.
А еще в те годы сотрудников Группы «А» часто направляли в командировку в Полевой учебный центр Погранвойск КГБ СССР, что в Ярославской области. «Альфа» в то время своей учебной базой не обладала. Необходимость большого числа выездных занятий объяснялась тем, что многие сотрудники не имели военного образования, а только специальное.
«Видишь, тревогу опять сыграли, надо ехать в учебный центр», — огорчил Татьяну Александр. А ведь Новый год они собирались встречать вместе. Словам об учебном центре она не поверила, но виду не подала. Хотя почувствовала, что Саша говорит не все. Тем более что в командировки он уезжал обычно с утра, а тут, получалось, на ночь глядя.
— Мы поняли, что летим куда-то на юг, когда нам начали выдавать тропическую форму песочного цвета, — вспоминает полковник Репин. — Ведь те ребята, которые в Афганистане к тому времени уже побывали, о деталях ничего не говорили. Всех собрали в ленинской комнате и объявили о том, что летим в командировку. Каждому дали по бутылке водки и комплект экипировки: бронежилет, усиленный БК, автомат, пистолет. Я также получил снайперскую винтовку СВД. Мы брали довольно много теплых вещей, потому что предыдущая смена предупредила: «Тепло вас там не ждет». Сказать по правде, ночи зимой в Афганистане очень холодные, и мы, кроме того, что очень тепло одевались, на сон согревались водкой.
Отправлялись мы 22 декабря «бортом Андропова» с военного аэродрома «Чкаловский» под Москвой. Перед самым вылетом Серега Кувылин успел нас сфотографировать, несмотря на запреты особистов. Он и потом нас снимал — там, в Баграме, и в «мусульманском батальоне». Если бы не он, то и не осталось бы никакой фотографической памяти о кабульской операции.
…Как уже отмечалось, по легенде сотрудники Группы «А» выехали в Ярославль на учения. До Нового года. Когда пересекли Государственную границу, летчики выключили бортовые фонари и свет в салоне. Сотрудники Группы «А» заняли места у иллюминаторов с оружием на случай обстрела борта при посадке на базе афганских ВВС в Баграме.
Первоначально никаких задач перед ними поставлено не было. Прилетели, разместились в холодной казарме. Провели рекогносцировку. Ничто, на первый взгляд, не предвещало полномасштабных боевых действий. На улицах было спокойно, никаких признаков «Второго этапа Саурской революции».
Александр Георгиевич вспоминает обстановку в коллективе до постановки задачи — веселая, дружная. Никакого уныния и пессимистического настроения.
— На следующий день, прибыв на место, мы отправились пристреливать оружие. Учителем моим был Михаил Головатов. Он хорошо меня подготовил. Я понимал, что от эффективности работы снайпера мог зависеть весь исход операции. И уже знал, что в горном разреженном воздухе пуля летит по другой траектории, как бы притягиваясь к земле. Поэтому перед работой необходимо было понять, каково превышение, внести поправки на прицелах. Мы это выполнили.
Кроме сотрудников «Альфы», из которых была составлена нештатная штурмовая группа «Гром», в штурме предстояло участвовать отряду специального назначения КГБ «Зенит» (командир — Яков Семёнов). В его составе находились офицеры спецрезерва, а также сотрудники республиканских и областных управлений КГБ, прошедшие в Балашихе ускоренную подготовку на Курсах усовершенствования оперативного состава (КУОС).
Свою задачу по штурму также получил «мусульманский батальон», укомплектованный уроженцами Средней Азии (руководитель — майор Хабиб Халбаев). Бойцам «Грома» было объявлено, что «мусбат» выделит для их доставки к дворцу технику (БМП и БТР) с водителями, наводчиками-операторами и командирами машин. Наконец, поддержку должна была оказать и рота ВДВ под началом старшего лейтенанта Валерия Востротина.
— Поселили нас в одной из казарм «мусбата». Питание в батальоне было организовано хорошо, и помню, что спал я все ночи, проведенные под Кабулом, великолепно. Ничто не тревожило. Когда вечером 26 декабря в «мусбат» доставили некоторых будущих партийных и государственных руководителей Афганистана, то их никому не показали. Спрятали в отдельном помещении, в самом неприметном углу расположения батальона.
Помимо внешнего охранения самого «мусбата», по периметру помещения, где укрывали неизвестных нам лиц, также выставили охрану. В караул на ночь назначили меня и Володю Гришина. Помню, было очень холодно, и мы завидовали черной завистью нашим сотрудникам Коле Швачко и Паше Климову, закрывшимся вместе с неизвестными изнутри. Как мы подозревали, они пили с ними чай или что-то покрепче. Так прошла та последняя ночь, — вспоминает полковник Репин.
На следующий день командир «Грома» Михаил Романов сообщил своим людям о том, что поступил приказ взять штурмом резиденцию президента Афганистана и уничтожить «человека Икс». Как отмечает полковник Репин, никакой особенной политработы не проводилось, а просто сказали, что к власти в дружественной стране рвутся «нездоровые силы» и нужно помочь их остановить.
До этого в коллективе «экскурсантов» уже шли тихие разговоры о том, что штурмом придется брать красавец-дворец, располагавшийся на высоком, крутом холме, прямо над расположением «мусульманского батальона» — в пятнадцати минутах езды по серпантину.

При нынешних нагрузках, которые выпадают на долю российского спецназа, трудно представить профессионала с выслугой в двадцать и более лет. Одним из таких долгожителей Группы «А» является полковник Александр Репин, отметивший в декабре 2013 года свое 60-летие.

ПАХАРЬ КОНТРРАЗВЕДКИ
Показать полностью..
В «Альфу» Александр Георгиевич пришел тридцать пять лет назад — в 1978 году. Это был второй набор. Подразделение мужало, усложнялись и задачи, стоящие перед ним. Страна находилась на пороге волны терроризма, захлестнувшей ее в 1980-х. Впереди была Московская Олимпиада-80. В этих условиях руководство Комитета приняло решение увеличить численность «группы Андропова».
Но сначала Репину нужно было вообще попасть в КГБ. На оперативную работу в Комитет Александр Георгиевич пришел в 1975 году. «Завербовали», как он выражается, через особый отдел военкомата. Схема классическая для тех времен.
Родился Александр Георгиевич 4 декабря 1953 года в рабочей семье. Москвич. Мама, Зинаида Кузьминична, урожденная Костина, всю жизнь проработала в медицинской промышленности. Отец, Георгий Андреевич Репин, был призван в армию в 1940 году и прошел Великую Отечественную войну, служил в зенитной артиллерии.
Репин-старший воевал на разных фронтах: Западном, Воронежском, Степном, 2-м Украинском. Награжден орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды (дважды), медалью «За боевые заслуги».
В наградном листе, датированном маем 1945 года, читаем: «15 апреля 1945 года в районе Ново-Биловице — Чехословакия и 17 апреля 1945 года в районе Густопече — Австрия при налете вражеской авиации на боевые порядки артиллерии быстро заряжал орудие и своей работой способствовал сбить два самолета противника, не допустив бомбежки наших частей.
25 апреля 1945 года в районе Брно — Чехословакия орудие вело огонь по огневым точкам противника, тов. Репин под интенсивным огнем противника быстро заряжал орудие, дав возможность вести огонь по противнику.
В боях за Брно тяжело ранен 25 апреля 1945 года и находится на излечении в госпитале.
Достоин правительственной награды ордена «Красная Звезда».
Командир 1370 зенитно-артиллерийского полка подполковник Амбразевич».
После демобилизации Георгий Андреевич вернулся к своей мирной профессии — работал полотером в государственных учреждениях. Ушел из жизни внезапно, когда сын, сотрудник спецназа КГБ, находился на учебе в Полевом учебном центре.
Для начала, будучи вне штата, Александр Репин в течение двух лет раз в неделю посещал конспиративную квартиру в Москве, где ему и другим преподавали азы оперативной работы: опознание людей по фотографии, составление словесного и психологического портрета, опознание человека в людном месте (в очереди в кассу, на вокзале, на демонстрации).
С будущими «наружниками» отрабатывали моторику и зрительную память. Изучали город, рисовали по памяти схемы улиц по номерам домов. Учились продумывать возможные пути отхода как для себя, так и для вероятного объекта скрытой слежки.
После этого, как и многие его будущие товарищи по Группе «А», Репин обучался в знаменитой (в узких кругах) Ленинградской 401-й спецшколе КГБ. Там продолжали шлифовать нюансы и тонкости наружного наблюдения — основы грима, маскировки, приемы переодевания на ходу, искусство оперативного вождения и наружного наблюдения за рулем.
Рассказывает президент Международной Ассоциации ветеранов подразделений антитеррора «Альфа» полковник Сергей Скорохватов (город Киев):
— 30 августа 1975 года я был зачислен на работу в КГБ и отправлен в Ленинградскую 401-ю спецшколу, где в течение года проходил обучение. Жили мы в общежитии на Проспекте энергетиков. Со мной квартировал парень из Симферополя, второй был из Ленинграда, а третий из Москвы. Звали его Шура Репин. Сейчас его величают Александром Георгиевичем. Вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа». Участник штурма дворца Амина, кавалер ордена Красного Знамени. Полковник.
С Шурой мы дружили, вместе занимались спортом. Он был кандидатом в мастера спорта по самбо. Когда в Ленинграде стояли морозы за минус тридцать, только мы с ним вдвоем выходили на утреннюю пробежку и нарезали круги по бетонной дороге вокруг стадиона. Больше никто не отваживался. Вместе с Репиным мы проходили практику, работали в одном наряде.
Прошло много лет, но их дружба продолжается. Сам же полковник Репин относится к числу тех, кого в Москве шутливо именуют полпредами украинской «Альфы».
Однако вернемся в 1970-е годы.
— Наездив за рулем десять тысяч километров, сдав все экзамены на допуски «А» и «Б» по форме КГБ, я был зачислен в 3-й отдел Седьмого управления КГБ СССР. Там я честно «отпахал» три года. Работали мы в основном по диссидентам.
— Можете назвать кого-нибудь?
— Одним из тех, кого мы «опекали», был академик Андрей Дмитриевич Сахаров. Такой тогда был политический климат в стране, и такое было указание высшего руководства. «Клиент» он был несложный, проблем не доставлял.

ПУТЁВКА В ГРУППУ «А»
В спецназе Лубянки Репин оказался по рекомендации своего первого непосредственного командира по Седьмому управлению КГБ Михаила Михайловича Романова. Тот в 1977 году стал заместителем командира Группы «А».
Кстати, службу в Группе полковник Репин завершил в 1998 году, будучи начальником 2-го отдела Управления «А». Уже в другой стране, в другой политической системе, но в том же подразделении, пережившем слом исторических эпох.
— Именно Романов предложил мне перейти в Группу «А», — уточняет Александр Георгиевич. — Это было сказано открытым текстом. Я знал, что такая группа в составе КГБ есть, но чем конкретно она занималась, я понятия не имел. Когда Романов пояснил, что профиль «ашников» — борьба с терроризмом, я кивнул с пониманием, хотя, по правде говоря, что такое терроризм, я не знал или представлял себе поверхностно. С того времени очень много воды утекло, и терроризм, каким мы его знали в Советском Союзе, сильно вырос из «колыбели», превратившись в чудовищного монстра.
Чтобы попасть в Группу «А» одной только рекомендации Романова было мало. Нужно было пройти через сито медицинской и мандатной комиссий, а также базовые тестирования. Мне это удалось, и в 1978 году я был зачислен в подразделение. Квалификация — снайпер. Кроме стрельбы я освоил все, что полагалось знать и уметь рядовому сотруднику группы антитеррора, включая прыжки с парашютом, тактико-специальную подготовку и навыки вождения боевой техники.
Для людей со стороны Александр Георгиевич являлся «инструктором физической культуры НИИ «Луч». Это вполне сочеталось с его ежедневным образом жизни в глазах соседей: все знали, что Репин много занимался спортом, часто ездил на соревнования. Кстати, у каждого из сотрудников подразделения тогда была своя легенда.
Чтобы поддерживать легенду, отдел кадров «конторы» регулярно присылал Репину по почте поздравления с праздниками из НИИ «Луч»…
Первая операция, в которой прапорщику Репину довелось участвовать, состоялась не в какой-то далекой командировке, а в Москве — на территории американского посольства. Сотрудникам Группы «А» необходимо было нейтрализовать психически ненормального уроженца Херсона Юрия Власенко. Тот угрожал подорвать самодельное взрывное устройство в том случае, если ему не будет предоставлена возможность вылететь за океан.
Репину была отведена роль снайпера-наблюдателя. Впрочем, в террориста стрелять ему не пришлось, это сделал майор Сергей Голов из бесшумного пистолета.

«МОЛОТКИ» ПО БРОНЕ
В команде «Гром», которая вечером 27 декабря 1979 года штурмовала дворец афганского диктатора Амина, прапорщик Александр Репин был самым молодым бойцом — двадцать шесть лет.
В составе команды Седьмого управления КГБ прапорщик Репин находился на сборах в подмосковном Мещерино. Занимались троеборьем: рукопашный бой, спортивное ориентирование и стрельба. Телефонным звонком его срочно вызвали в подразделение. В Москву добрался на попутке. Примчался на базу, а там уже суета, составляются списки выезжающих за границу.
«Возможно, посольство какое-то охранять придется, — предположил Репин по пути домой, куда его отпустили до вечера. — Впрочем, чего гадать — придет время, и начальство доведет, что нужно».
На момент событий в Кабуле Александр Георгиевич формально являлся холостяком, будущая хранительница домашнего очага Татьяна еще не была Репиной. Однако за то время, что они встречались, Таня уже успела привыкнуть к частым тревогам, по которым Сашу вызывали на службу (знала, что он служит в КГБ, хотя где именно, в каком подразделении Комитета, не представляла).
А тревог в Группе «А» объявлялось очень много. Проверялась, прежде всего, скорость сбора сотрудников на объекте базирования подразделения.
— Бывало, придешь с дежурства домой, только вздремнешь, а тут пищит мультитон: учебная тревога! — вспоминает Александр Георгиевич.
А еще в те годы сотрудников Группы «А» часто направляли в командировку в Полевой учебный центр Погранвойск КГБ СССР, что в Ярославской области. «Альфа» в то время своей учебной базой не обладала. Необходимость большого числа выездных занятий объяснялась тем, что многие сотрудники не имели военного образования, а только специальное.
«Видишь, тревогу опять сыграли, надо ехать в учебный центр», — огорчил Татьяну Александр. А ведь Новый год они собирались встречать вместе. Словам об учебном центре она не поверила, но виду не подала. Хотя почувствовала, что Саша говорит не все. Тем более что в командировки он уезжал обычно с утра, а тут, получалось, на ночь глядя.
— Мы поняли, что летим куда-то на юг, когда нам начали выдавать тропическую форму песочного цвета, — вспоминает полковник Репин. — Ведь те ребята, которые в Афганистане к тому времени уже побывали, о деталях ничего не говорили. Всех собрали в ленинской комнате и объявили о том, что летим в командировку. Каждому дали по бутылке водки и комплект экипировки: бронежилет, усиленный БК, автомат, пистолет. Я также получил снайперскую винтовку СВД. Мы брали довольно много теплых вещей, потому что предыдущая смена предупредила: «Тепло вас там не ждет». Сказать по правде, ночи зимой в Афганистане очень холодные, и мы, кроме того, что очень тепло одевались, на сон согревались водкой.
Отправлялись мы 22 декабря «бортом Андропова» с военного аэродрома «Чкаловский» под Москвой. Перед самым вылетом Серега Кувылин успел нас сфотографировать, несмотря на запреты особистов. Он и потом нас снимал — там, в Баграме, и в «мусульманском батальоне». Если бы не он, то и не осталось бы никакой фотографической памяти о кабульской операции.
…Как уже отмечалось, по легенде сотрудники Группы «А» выехали в Ярославль на учения. До Нового года. Когда пересекли Государственную границу, летчики выключили бортовые фонари и свет в салоне. Сотрудники Группы «А» заняли места у иллюминаторов с оружием на случай обстрела борта при посадке на базе афганских ВВС в Баграме.
Первоначально никаких задач перед ними поставлено не было. Прилетели, разместились в холодной казарме. Провели рекогносцировку. Ничто, на первый взгляд, не предвещало полномасштабных боевых действий. На улицах было спокойно, никаких признаков «Второго этапа Саурской революции».
Александр Георгиевич вспоминает обстановку в коллективе до постановки задачи — веселая, дружная. Никакого уныния и пессимистического настроения.
— На следующий день, прибыв на место, мы отправились пристреливать оружие. Учителем моим был Михаил Головатов. Он хорошо меня подготовил. Я понимал, что от эффективности работы снайпера мог зависеть весь исход операции. И уже знал, что в горном разреженном воздухе пуля летит по другой траектории, как бы притягиваясь к земле. Поэтому перед работой необходимо было понять, каково превышение, внести поправки на прицелах. Мы это выполнили.
Кроме сотрудников «Альфы», из которых была составлена нештатная штурмовая группа «Гром», в штурме предстояло участвовать отряду специального назначения КГБ «Зенит» (командир — Яков Семёнов). В его составе находились офицеры спецрезерва, а также сотрудники республиканских и областных управлений КГБ, прошедшие в Балашихе ускоренную подготовку на Курсах усовершенствования оперативного состава (КУОС).
Свою задачу по штурму также получил «мусульманский батальон», укомплектованный уроженцами Средней Азии (руководитель — майор Хабиб Халбаев). Бойцам «Грома» было объявлено, что «мусбат» выделит для их доставки к дворцу технику (БМП и БТР) с водителями, наводчиками-операторами и командирами машин. Наконец, поддержку должна была оказать и рота ВДВ под началом старшего лейтенанта Валерия Востротина.
— Поселили нас в одной из казарм «мусбата». Питание в батальоне было организовано хорошо, и помню, что спал я все ночи, проведенные под Кабулом, великолепно. Ничто не тревожило. Когда вечером 26 декабря в «мусбат» доставили некоторых будущих партийных и государственных руководителей Афганистана, то их никому не показали. Спрятали в отдельном помещении, в самом неприметном углу расположения батальона.
Помимо внешнего охранения самого «мусбата», по периметру помещения, где укрывали неизвестных нам лиц, также выставили охрану. В караул на ночь назначили меня и Володю Гришина. Помню, было очень холодно, и мы завидовали черной завистью нашим сотрудникам Коле Швачко и Паше Климову, закрывшимся вместе с неизвестными изнутри. Как мы подозревали, они пили с ними чай или что-то покрепче. Так прошла та последняя ночь, — вспоминает полковник Репин.
На следующий день командир «Грома» Михаил Романов сообщил своим людям о том, что поступил приказ взять штурмом резиденцию президента Афганистана и уничтожить «человека Икс». Как отмечает полковник Репин, никакой особенной политработы не проводилось, а просто сказали, что к власти в дружественной стране рвутся «нездоровые силы» и нужно помочь их остановить.
До этого в коллективе «экскурсантов» уже шли тихие разговоры о том, что штурмом придется брать красавец-дворец, располагавшийся на высоком, крутом холме, прямо над расположением «мусульманского батальона» — в пятнадцати минутах езды по серпантину.

При нынешних нагрузках, которые выпадают на долю российского спецназа, трудно представить профессионала с выслугой в двадцать и более лет. Одним из таких долгожителей Группы «А» является полковник Александр Репин, отметивший в декабре 2013 года свое 60-летие.

ПАХАРЬ КОНТРРАЗВЕДКИ
Показать полностью..
В «Альфу» Александр Георгиевич пришел тридцать пять лет назад — в 1978 году. Это был второй набор. Подразделение мужало, усложнялись и задачи, стоящие перед ним. Страна находилась на пороге волны терроризма, захлестнувшей ее в 1980-х. Впереди была Московская Олимпиада-80. В этих условиях руководство Комитета приняло решение увеличить численность «группы Андропова».
Но сначала Репину нужно было вообще попасть в КГБ. На оперативную работу в Комитет Александр Георгиевич пришел в 1975 году. «Завербовали», как он выражается, через особый отдел военкомата. Схема классическая для тех времен.
Родился Александр Георгиевич 4 декабря 1953 года в рабочей семье. Москвич. Мама, Зинаида Кузьминична, урожденная Костина, всю жизнь проработала в медицинской промышленности. Отец, Георгий Андреевич Репин, был призван в армию в 1940 году и прошел Великую Отечественную войну, служил в зенитной артиллерии.
Репин-старший воевал на разных фронтах: Западном, Воронежском, Степном, 2-м Украинском. Награжден орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды (дважды), медалью «За боевые заслуги».
В наградном листе, датированном маем 1945 года, читаем: «15 апреля 1945 года в районе Ново-Биловице — Чехословакия и 17 апреля 1945 года в районе Густопече — Австрия при налете вражеской авиации на боевые порядки артиллерии быстро заряжал орудие и своей работой способствовал сбить два самолета противника, не допустив бомбежки наших частей.
25 апреля 1945 года в районе Брно — Чехословакия орудие вело огонь по огневым точкам противника, тов. Репин под интенсивным огнем противника быстро заряжал орудие, дав возможность вести огонь по противнику.
В боях за Брно тяжело ранен 25 апреля 1945 года и находится на излечении в госпитале.
Достоин правительственной награды ордена «Красная Звезда».
Командир 1370 зенитно-артиллерийского полка подполковник Амбразевич».
После демобилизации Георгий Андреевич вернулся к своей мирной профессии — работал полотером в государственных учреждениях. Ушел из жизни внезапно, когда сын, сотрудник спецназа КГБ, находился на учебе в Полевом учебном центре.
Для начала, будучи вне штата, Александр Репин в течение двух лет раз в неделю посещал конспиративную квартиру в Москве, где ему и другим преподавали азы оперативной работы: опознание людей по фотографии, составление словесного и психологического портрета, опознание человека в людном месте (в очереди в кассу, на вокзале, на демонстрации).
С будущими «наружниками» отрабатывали моторику и зрительную память. Изучали город, рисовали по памяти схемы улиц по номерам домов. Учились продумывать возможные пути отхода как для себя, так и для вероятного объекта скрытой слежки.
После этого, как и многие его будущие товарищи по Группе «А», Репин обучался в знаменитой (в узких кругах) Ленинградской 401-й спецшколе КГБ. Там продолжали шлифовать нюансы и тонкости наружного наблюдения — основы грима, маскировки, приемы переодевания на ходу, искусство оперативного вождения и наружного наблюдения за рулем.
Рассказывает президент Международной Ассоциации ветеранов подразделений антитеррора «Альфа» полковник Сергей Скорохватов (город Киев):
— 30 августа 1975 года я был зачислен на работу в КГБ и отправлен в Ленинградскую 401-ю спецшколу, где в течение года проходил обучение. Жили мы в общежитии на Проспекте энергетиков. Со мной квартировал парень из Симферополя, второй был из Ленинграда, а третий из Москвы. Звали его Шура Репин. Сейчас его величают Александром Георгиевичем. Вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа». Участник штурма дворца Амина, кавалер ордена Красного Знамени. Полковник.
С Шурой мы дружили, вместе занимались спортом. Он был кандидатом в мастера спорта по самбо. Когда в Ленинграде стояли морозы за минус тридцать, только мы с ним вдвоем выходили на утреннюю пробежку и нарезали круги по бетонной дороге вокруг стадиона. Больше никто не отваживался. Вместе с Репиным мы проходили практику, работали в одном наряде.
Прошло много лет, но их дружба продолжается. Сам же полковник Репин относится к числу тех, кого в Москве шутливо именуют полпредами украинской «Альфы».
Однако вернемся в 1970-е годы.
— Наездив за рулем десять тысяч километров, сдав все экзамены на допуски «А» и «Б» по форме КГБ, я был зачислен в 3-й отдел Седьмого управления КГБ СССР. Там я честно «отпахал» три года. Работали мы в основном по диссидентам.
— Можете назвать кого-нибудь?
— Одним из тех, кого мы «опекали», был академик Андрей Дмитриевич Сахаров. Такой тогда был политический климат в стране, и такое было указание высшего руководства. «Клиент» он был несложный, проблем не доставлял.

ПУТЁВКА В ГРУППУ «А»
В спецназе Лубянки Репин оказался по рекомендации своего первого непосредственного командира по Седьмому управлению КГБ Михаила Михайловича Романова. Тот в 1977 году стал заместителем командира Группы «А».
Кстати, службу в Группе полковник Репин завершил в 1998 году, будучи начальником 2-го отдела Управления «А». Уже в другой стране, в другой политической системе, но в том же подразделении, пережившем слом исторических эпох.
— Именно Романов предложил мне перейти в Группу «А», — уточняет Александр Георгиевич. — Это было сказано открытым текстом. Я знал, что такая группа в составе КГБ есть, но чем конкретно она занималась, я понятия не имел. Когда Романов пояснил, что профиль «ашников» — борьба с терроризмом, я кивнул с пониманием, хотя, по правде говоря, что такое терроризм, я не знал или представлял себе поверхностно. С того времени очень много воды утекло, и терроризм, каким мы его знали в Советском Союзе, сильно вырос из «колыбели», превратившись в чудовищного монстра.
Чтобы попасть в Группу «А» одной только рекомендации Романова было мало. Нужно было пройти через сито медицинской и мандатной комиссий, а также базовые тестирования. Мне это удалось, и в 1978 году я был зачислен в подразделение. Квалификация — снайпер. Кроме стрельбы я освоил все, что полагалось знать и уметь рядовому сотруднику группы антитеррора, включая прыжки с парашютом, тактико-специальную подготовку и навыки вождения боевой техники.
Для людей со стороны Александр Георгиевич являлся «инструктором физической культуры НИИ «Луч». Это вполне сочеталось с его ежедневным образом жизни в глазах соседей: все знали, что Репин много занимался спортом, часто ездил на соревнования. Кстати, у каждого из сотрудников подразделения тогда была своя легенда.
Чтобы поддерживать легенду, отдел кадров «конторы» регулярно присылал Репину по почте поздравления с праздниками из НИИ «Луч»…
Первая операция, в которой прапорщику Репину довелось участвовать, состоялась не в какой-то далекой командировке, а в Москве — на территории американского посольства. Сотрудникам Группы «А» необходимо было нейтрализовать психически ненормального уроженца Херсона Юрия Власенко. Тот угрожал подорвать самодельное взрывное устройство в том случае, если ему не будет предоставлена возможность вылететь за океан.
Репину была отведена роль снайпера-наблюдателя. Впрочем, в террориста стрелять ему не пришлось, это сделал майор Сергей Голов из бесшумного пистолета.

«МОЛОТКИ» ПО БРОНЕ
В команде «Гром», которая вечером 27 декабря 1979 года штурмовала дворец афганского диктатора Амина, прапорщик Александр Репин был самым молодым бойцом — двадцать шесть лет.
В составе команды Седьмого управления КГБ прапорщик Репин находился на сборах в подмосковном Мещерино. Занимались троеборьем: рукопашный бой, спортивное ориентирование и стрельба. Телефонным звонком его срочно вызвали в подразделение. В Москву добрался на попутке. Примчался на базу, а там уже суета, составляются списки выезжающих за границу.
«Возможно, посольство какое-то охранять придется, — предположил Репин по пути домой, куда его отпустили до вечера. — Впрочем, чего гадать — придет время, и начальство доведет, что нужно».
На момент событий в Кабуле Александр Георгиевич формально являлся холостяком, будущая хранительница домашнего очага Татьяна еще не была Репиной. Однако за то время, что они встречались, Таня уже успела привыкнуть к частым тревогам, по которым Сашу вызывали на службу (знала, что он служит в КГБ, хотя где именно, в каком подразделении Комитета, не представляла).
А тревог в Группе «А» объявлялось очень много. Проверялась, прежде всего, скорость сбора сотрудников на объекте базирования подразделения.
— Бывало, придешь с дежурства домой, только вздремнешь, а тут пищит мультитон: учебная тревога! — вспоминает Александр Георгиевич.
А еще в те годы сотрудников Группы «А» часто направляли в командировку в Полевой учебный центр Погранвойск КГБ СССР, что в Ярославской области. «Альфа» в то время своей учебной базой не обладала. Необходимость большого числа выездных занятий объяснялась тем, что многие сотрудники не имели военного образования, а только специальное.
«Видишь, тревогу опять сыграли, надо ехать в учебный центр», — огорчил Татьяну Александр. А ведь Новый год они собирались встречать вместе. Словам об учебном центре она не поверила, но виду не подала. Хотя почувствовала, что Саша говорит не все. Тем более что в командировки он уезжал обычно с утра, а тут, получалось, на ночь глядя.
— Мы поняли, что летим куда-то на юг, когда нам начали выдавать тропическую форму песочного цвета, — вспоминает полковник Репин. — Ведь те ребята, которые в Афганистане к тому времени уже побывали, о деталях ничего не говорили. Всех собрали в ленинской комнате и объявили о том, что летим в командировку. Каждому дали по бутылке водки и комплект экипировки: бронежилет, усиленный БК, автомат, пистолет. Я также получил снайперскую винтовку СВД. Мы брали довольно много теплых вещей, потому что предыдущая смена предупредила: «Тепло вас там не ждет». Сказать по правде, ночи зимой в Афганистане очень холодные, и мы, кроме того, что очень тепло одевались, на сон согревались водкой.
Отправлялись мы 22 декабря «бортом Андропова» с военного аэродрома «Чкаловский» под Москвой. Перед самым вылетом Серега Кувылин успел нас сфотографировать, несмотря на запреты особистов. Он и потом нас снимал — там, в Баграме, и в «мусульманском батальоне». Если бы не он, то и не осталось бы никакой фотографической памяти о кабульской операции.
…Как уже отмечалось, по легенде сотрудники Группы «А» выехали в Ярославль на учения. До Нового года. Когда пересекли Государственную границу, летчики выключили бортовые фонари и свет в салоне. Сотрудники Группы «А» заняли места у иллюминаторов с оружием на случай обстрела борта при посадке на базе афганских ВВС в Баграме.
Первоначально никаких задач перед ними поставлено не было. Прилетели, разместились в холодной казарме. Провели рекогносцировку. Ничто, на первый взгляд, не предвещало полномасштабных боевых действий. На улицах было спокойно, никаких признаков «Второго этапа Саурской революции».
Александр Георгиевич вспоминает обстановку в коллективе до постановки задачи — веселая, дружная. Никакого уныния и пессимистического настроения.
— На следующий день, прибыв на место, мы отправились пристреливать оружие. Учителем моим был Михаил Головатов. Он хорошо меня подготовил. Я понимал, что от эффективности работы снайпера мог зависеть весь исход операции. И уже знал, что в горном разреженном воздухе пуля летит по другой траектории, как бы притягиваясь к земле. Поэтому перед работой необходимо было понять, каково превышение, внести поправки на прицелах. Мы это выполнили.
Кроме сотрудников «Альфы», из которых была составлена нештатная штурмовая группа «Гром», в штурме предстояло участвовать отряду специального назначения КГБ «Зенит» (командир — Яков Семёнов). В его составе находились офицеры спецрезерва, а также сотрудники республиканских и областных управлений КГБ, прошедшие в Балашихе ускоренную подготовку на Курсах усовершенствования оперативного состава (КУОС).
Свою задачу по штурму также получил «мусульманский батальон», укомплектованный уроженцами Средней Азии (руководитель — майор Хабиб Халбаев). Бойцам «Грома» было объявлено, что «мусбат» выделит для их доставки к дворцу технику (БМП и БТР) с водителями, наводчиками-операторами и командирами машин. Наконец, поддержку должна была оказать и рота ВДВ под началом старшего лейтенанта Валерия Востротина.
— Поселили нас в одной из казарм «мусбата». Питание в батальоне было организовано хорошо, и помню, что спал я все ночи, проведенные под Кабулом, великолепно. Ничто не тревожило. Когда вечером 26 декабря в «мусбат» доставили некоторых будущих партийных и государственных руководителей Афганистана, то их никому не показали. Спрятали в отдельном помещении, в самом неприметном углу расположения батальона.
Помимо внешнего охранения самого «мусбата», по периметру помещения, где укрывали неизвестных нам лиц, также выставили охрану. В караул на ночь назначили меня и Володю Гришина. Помню, было очень холодно, и мы завидовали черной завистью нашим сотрудникам Коле Швачко и Паше Климову, закрывшимся вместе с неизвестными изнутри. Как мы подозревали, они пили с ними чай или что-то покрепче. Так прошла та последняя ночь, — вспоминает полковник Репин.
На следующий день командир «Грома» Михаил Романов сообщил своим людям о том, что поступил приказ взять штурмом резиденцию президента Афганистана и уничтожить «человека Икс». Как отмечает полковник Репин, никакой особенной политработы не проводилось, а просто сказали, что к власти в дружественной стране рвутся «нездоровые силы» и нужно помочь их остановить.
До этого в коллективе «экскурсантов» уже шли тихие разговоры о том, что штурмом придется брать красавец-дворец, располагавшийся на высоком, крутом холме, прямо над расположением «мусульманского батальона» — в пятнадцати минутах езды по серпантину.

http://www.specnaz.ru/articles/207/22/1959.htm
Не ищем мы себе другой судьбы, богов и флаг Отчизны не меняем...
rossich
 
Сообщения: 5175
Зарегистрирован:
27 май 2008, 21:29


Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0